Красуля
Шрифт:
Очередной приступ кашля.
— Очень хочу. Приезжай. Буду рад.
— Навестить твою квартиру не получится. Мало ли что могут подумать окружающие и сослуживцы? Если здоровье тебе позволяет, через полчаса ожидаю рядом с домом.
Наверно, умирай пожилой влюбленный — на четвереньках пополз бы к ножкам обольстительницы!
В коннату вошли Петенька и Хвост.
— После завтрака полезна прогулка по свежему воздуху, — менторским тоном оповестила собравшихся Красуля. — Петенька, подгони тачку. Как всегла, ты — за рулем, рядом Хвост. Мы с муженьком — на заднем сидении. Одно условие — не подглядывать,
Переодевание много времени не заняло, через четверть часа «молодожены» в сопровождении шестерок ехали к назначенному месту. Головка Надежды Савельевны лежала на плече «супруга», дрожащая ручка оглаживала его колено. Хвост не оборачивался, скучающе изучал давно ему известные уицы и переулки. Петенька попрежнему лихачил.
Не успел белый «мерс» припарковаться к тротуару неподалеку от жилого пятиэтажного дома сталинской постройки, к нему подошел Купцов. Носовой платок прижат к лицу, несмотря на теплую погоду, шея обмотана шерстяным шарфом. Не спрашивая разрешения и не здороваясь, уселся рялом с Красулей. Недоуменно оглядел сидящего по другую сторону от него мускулистого мужчину.
— Не подумай плохого — новый мой компаньон, — промурлыкала женщина. — Ты не забыл о моей просьбе, дружок?
— Нет, не забыл. Но пока ничего обнадеживающего сказать не могу…
— Спасибо, за то, что помнишь. А теперь — забудь. Тогдашнего разговора между нами не было. Зато выполни еще одну, взамен прежней…
— Я уже говорил — сделаю все, что в моих силах! — с некоторым надрывом просипел подполковник.
— Спасибо, еще раз спасибо, дорогой. Какая просьба? Меньше моего мизинца. Устрой так, чтобы завтра утром на Дмитровском шоссе не было ни патрульных, ни местных ментов… На каком километре? Забыл, дружочек, — укоризненно покачала Красуля головкой, одновременно послала любовнику воздушный поцелуй. — В прошлом месяце мы с тобой проезжали мимо и устроили на полянке легкий перекус… Вспомнил?… Хочешь сказать, мало времени для выполнения моей просьбы? Так это — твои проблемы, мужские. Хочешь пообщаться со мной — сделаешь.
Емкое словечко «пообщаться» выдано почти по буквам. Федоров насторожился. Ревность выпустила скользкие щупальцы с острыми коготками и принялась царапать едва зародившееся в сознании чувства «первопроходца». По возврашению он не выдержал.
— С кем говорила?
Красуля поколебалась, но все же ответила.
— С ментом. Но об этом тебе лучше не знать.
— Почему?
— Есть причины… Не ревнуй, милый, — рассмеялась Надежда Савельевна, увидев вытянутую физиономию компаньона. — Ничего мент у меня не получит. И не только он — все мужчины, кроме тебя. Нет их, понимаешь, выпали в осадок, растворились в других бабах, провалились в преисподнюю… Один только ты — мой повелитель.
Красуля говорила долго и горячо и сама все больше и больше возбуждалась. Лицо пылает румянцем, на шее и верхней части груди расцвели красные пятна, в глаза будто капнули масло.
— Мент, с которым говорила, — нужный человек. Не мужчина — типичная баба, но много знает из того, что варится на кухне в уголовке… А ты — настоящий мужик, сильный, могучий, гордый… Хочу стать былинкой у твоих ног, лозой, обвивающей твой стан… И днем. и ночью…
Кто
— Я хочу, чтобы от моего мужчины не существовало секретов, — пришла в себя Красуля. — Поэтому познакомься — мои ближайшие советники и помощники. А это, — положила по-хозяйски ладошку на плечо Михаилу, — считайте, мой супруг.
Федоров ограничился легким кивком в сторону «советников». Они ответили тем же. Знакомство состоялось. Хвост воспользвался тем, что хозяйка отвела взгляд в сторону окна — подмигнул отставнику. Дескать, молоток офицерик, не выдал, не трекнул про ночную встречу. Петенька даже не улыбнулся. Видимо, водителя-слугу больно задело слишком быстрое сближение офицера и Красули.
Подчеркивая отстраненность от мафиозных делишек собравшихся, Михаил пересел на диван. Надежда Савельевна недовольно поморщилась — она ожидала другой реакции, но настаивать, выражать недовольство не стала. Ссора с человеком, сделавшимся ее любовником меньше суток тому назад, могла разрушить с такии трудом созданную «семью».
— Завтра утром предстоит разборка с Жетоном. На знакомой вам поляне под Дмитровом. Самого Жетона мочить нельзя — прежде чем пустим его под молотки, он должен назвать место, где прячет Вику. Хвост, что предложишь?
Хвост, низкого роста, раздавшийся в ширину, с узким лбом дегенерата и вечно мокрыми губами, нерешительно поглядел в лицо хозяйки. Будто определял нужно ли говорить откровенно или предварительно узнать, что от него хочет Красуля?
— Говори, говори, — подбодрила она его. — Сегодня я добрая.
Похоже, заверения в «доброте» не очень-то воодушевили приближенного. Хвост, так же, как и Петенька, отлично изучил «необ»езженный" норов хозяйки, непредсказуемость ее поведения. В любой момент доброта может смениться приступом злости, воркующий голосок, напоминающий перезвон малиновых колокольчиков — скрежетом металла.
Поэтому он несколько минут помолчал. Выискивал наиболее безболезненную форму «доклада».
— Думается, много пехотинцев брать с собой нет необходимости. Два десятка, если ты разрешишь, вполне достаточно. Захватим гранатомет, все — с автоматами, три тачки… Окончательное решение за тобой… Мы с Петькой — шестерки, как скажешь, так и сделаем. Банкуй.
Благожелательный кивок «полководца» показал: мнение Хвоста принято во внимание.
— А ты, что побазаришь, Петенька?
Рыжеволосый — более раскован, не стал просить взглядом разрешения говорить откровенно. Если Хвост — редкий гость у хозяйки, то слуга и телохранитель всегда рядом. Отсюда — почти родственные отношения, исключающие любые недоразумения.
Пригладил растрепанную прическу.
— Одна поедешь или с… фрайером? — мотнул головой в сторону Федорова.
— С ним, — твердо проговорила Красуля. — Только не фрайер он — мой муж. Не хочешь иметь неприятности — больше так не называй. Понятно или повторить?
Петенька будто уменьшился в росте, метнул на хозяйку испуганный взгляд. Как беззащитный петушок на пикирующего с неба ястреба. Федоров про себя усмехнулся. Вот это дисциплинка, вот это вышколила мать-командирша своих «солдатушек».