Крестом и булатом. Атака
Шрифт:
В библиотеке Димон пользовался огромным успехом у приходивших туда студенток.
Девушки мгновенно забывали о цели посещения читального зала и часами вожделенно разглядывали нависшего над подшивками газет сосредоточенного Чернова. По сравнению с худосочными очкариками мужеского пола, щеголявшими жиденькой растительностью на полудетских лицах, или сухонькими старичками, являвшимися в библиотеку к открытию, мускулистый красавец Гоблин имел массу явных преимуществ.
— ...Захожу на страницу этого микро обозревателя, — Димон принял из рук почтительного официанта двухлитровый кувшин, — и вижу, что Вторичный начал с
— Представляю, — кивнул Нерсесов.
— Нет, ты плохо представляешь. Мало того, что этот микроцефал выразил свое несогласие с моими выводами, я бы это еще простил, так он приписал мне вещи, о которых я вообще никогда не говорил!
Гоблин недавно разобрался в смысле приставок «микро» и «макро» и теперь употреблял их постоянно.
К месту и не к месту.
Закреплял полученные знания, если можно так выразиться.
— Например?
— Да элементарно! Я написал рассказ. Там мой герой по ходу дела ловит одного типа, отшибает ему башку и портит его оружие. Винтовку «ли энсфилд». Знаешь такую?
— Знаю...
— Гнет, значит, ствол об колено. У «ли энсфилда» стволик тонкий, согнуть немного можно...
— А зачем?
— Чтоб потом, блин, этой винтовкой не смогли воспользоваться остальные преследователи.
— Ага, ясно, — Нерсесов поправил очки.
— Ну вот... Все вроде пучком, жизненно. А этот макромудак Вторичный вдруг начинает надо мной стебаться, что, мол, мой герой гнет об колено автомат Калашникова. Всасываешь?
— Всасываю, — хихикнул Юрик.
— Я пишу — «ли энсфилд», этот имбецил — «калаш». Сам все напутал, и сам меня же обвиняет в незнании предмета, — Димон горестно вздохнул. — Дальше — больше. Позавчера я наехал на Кацнельсона и Зотова, разметал их по кочкам. И версии ихние, и подлость несусветную по отношению к подводникам, и незнание физики...
— Знаю, читал, — закивал Нерсесов. — Я даже стих по этому поводу написал.
— Что о?! — возмутился Гоблин.
— Да не про тебя. Я в стихотворной форме изложил идиотизм объяснений катастрофы. Типа, как надо относиться к официальным сообщениям.
— Ну ка, ну ка, — Чернов схватил блокнот. Юрик откинул голову немного назад и начал заунывно декламировать:
— Субмарина между пальм торчит.
Видно, капитан был сильно пьяным.
Где то в джунглях пробегает кит,
Его мясо хорошо с бананом...
— Это цинично, — заявил ошарашенный Димон. — И вообще, при чем тут пальмы, кит и бананы?
— Сие есть метафорический символизм, — объяснил поэт Нерсесов, — с оттенками гипер реализма. А ля Серебрянный век.
— В качестве эпиграфа мне это не подходит, — огорчился Гоблин.
— Эпиграфа куда?
— К следующей статье о «Мценске»...
— Ты намерен добивать тему?
— Я намерен добивать Кацнельсона, — рыкнул Чернов. — Эта макросволочь свистнула мою идейку о продаже станции «Мир» Китаю [5] и выдает ее за свою.
5
«Новый Петербургь», № 47 за 1999 год.
— Серьезно? — удивился Юра. — И откуда ты это узнал?
— Неделю назад «Секретные материалы» [6] дали информашку по «Миру». Там черным по русскому
— Кто автор статьи?
— Не помню...
— Не Менделеев? — Нерсесов назвал главного редактора.
6
№ 21 (40) за 2000 год.
7
Жаргонизм, русская юмористическая транскрипция названия «X files».
— Да нет. Если б Менделеев написал, я б Вадьку лично в выхлопную трубу его «опеля» засунул. Кто то другой, из пристяжных...
— Менделеева все равно можно попинать.
— А толку? Денег у него нет, живет, можно сказать, в долг... Кстати, хочешь свежую историю про Менделеева?
— Хочу.
— Его прав лишили.
— За что? — Нерсесов пожевал кончик шариковой ручки.
— За пьянку, — усмехнулся Чернов. — Но как! Короче, Менделеев набухался с одним пацаном, которого года полтора назад выгнал с работы. Вадик уже забыл об этом конфликте, а пацан — нет. Так вот... Встретились они на тусовке, пацан Менделеева накачал, а потом, когда тот домой ехать собрался, позвонил в ментовку. И слил Вадьку. Мусора его прихватили в ста метрах от места сборища, выволокли из машины — и на экспертизу. Тут же лишение прав оформили. Причем денег не взяли.
— Естественно, звонок же зафиксирован, — согласился журналист патриот.
— Именно! Теперь Менделеева водитель возит. И поделом...
— Твой приоритет по «Миру» легко доказать, — Нерсесов вернулся к теме разговора. — Сопоставить время выхода статей и дату появления правительственных документов. А потом на Кацнельсона накатить...
— Ворье — оно ворье и есть, — Гоблин отхлебнул сок. — С Кацнельсоном судиться без понту. Да и иск никто не примет. Я лучше его рачком поставлю по «Мценску». Он уже столько наболтал, что на целую серию статей хватит.
Юрик повернул голову и уставился на вошедших в кафе шестерых юношей во главе с рыжим одышливым толстяком в желтой байковой рубахе навыпуск.
— Ха! Димон, смотри, — Нерсесов толкнул Чернова в плечо. — Знаешь, кто это?
— Не, — Гоблин хмуро взглянул на компанию.
— Мелонов сотоварищи. Молодые христианские демократы...
— И чо?
— Последыши Ковалева Ясного и Пенькова...
— А а! — на лице у Чернова появилась заинтересованность.
— Развлечься хочешь? — неожиданно предложил Юрик.
— Не откажусь...
— Пеньков — пассивный зоофил! — громко сказал Нерсесов. — А Дыня — жирный импотент!
Христианские демократы еще не успели сесть за столик.
Один из юношей завопил что то матерно невразумительное и схватил со стола пустую бутылку. Мелонов подпрыгнул и выпучил глаза.
— Кто шагает дружно в ряд? Христианский наш отряд!
Педофилы, лесбиянки, И задроченные панки! — заорал Нерсесов.
— Бей их! — приказал Дыня и рванулся вперед.
— Развлечься, говоришь?! — Гоблин слишком поздно понял, что поддался на провокацию весельчака Юрика. Но времени что либо изменить уже не было.