Крестом и булатом. Атака

Черкасов Дмитрий

— Индюка же вы давите! — возразил Абрамсон.

— Так то Индюка. — Глава Администрации схватился за жиденькую бороденку. — С Индюком можно. У него такая запутка с «Газпромом» и кредитами, что сам черт ногу сломит.

— А у кого ее нет? — спросил Роман и осекся.

Чиновник растянул бескровные губы в подобие улыбки.

В отличие от Абрамсона, Березинского, Семисвечко и прочих «акул бизнеса», наживавшихся на обкрутке бюджетных денег и ходивших по краю пропасти, Александр Стальевич Волокушин принял меры к тому, чтобы все сомнительные документы, где упоминалось его имя, были уничтожены.

Будучи

Главой Администрации Президента, это сделать не сложно.

Пара тройка звонков нужным людям — и от бумаг не остается никаких следов. С бюрократом такого ранга предпочитают дружить. Ибо ссора приведет лишь к тому, что несговорчивого заместителя министра или аудитора, отказавшегося выдрать несколько листов из архивного дела, заменят на более лояльного человечка.

После подчистки документов, совпавшей со временем смены Президентов, Железяка оказался единственным в России крупным чиновником, которого невозможно стало прихватить за прошлые делишки. Проверки Счетной Палаты и журналистские расследования упирались в пустоту.

— Ты за всех не говори, — посоветовал Волокушин.

— Да ладно! — отмахнулся Абрамсон. — Пока мы в связке работаем, и тебе, и нам хорошо...

— Я слышал, ты решил в губернаторы податься?

— Не без этого, — довольно осклабился толстый Рома. — Расти то надо.

— Ну ну, — Глава Администрации продемонстрировал своему собеседнику, что подобные мелкие вопросы его мало интересуют. — Небось, денежки на предвыборную кампанию понадобились?

— Деньги есть, это вообще не вопрос. Чукчам «огненную воду» выставлю, топлива чуток подвезу — так они как один проголосуют... Меня пока чечены беспокоят. Больно, блин, независимо себя ведут. Забыли, черножопые, кто их в люди вывел...

— А ты напомни, — предложил Стальевич.

— Придется, — в голосе Абрамсона послышалась явная угроза. — Мне тут шепнули, что Кульман с Поганкой какую то пакость замыслили.

— А именно?

— Определенности еще нет. Но я на всякий случай ребят настрополил. Если чо с поставками случится, в Москве людишек Джабраилова враз положат.

— РУБОП или как? — сонно поинтересовался Волокушин.

— Или как...

— Зря.

— Почему это?

— С мусорами отмазка хорошая, — изрек Железяка. — Гонят план по задержаниям, вот и прихватят горбоносых. А ты в стороне. Организуй подставу с наркотой или, лучше, со взрывчаткой. Сейчас это в тему. Мурыжить будут год, если не больше. Никакой суд под подписку не выпустит...

— Откупятся, — Абрамсон сморщил нос.

— От областного РУБОПа — нет. Они своих клиентов сразу по камерам пакуют и прокурорских зовут, чтоб аресты оформляли. И не на патрончиках ловят, а посолиднее. Судьи тоже их, местные...

Со стороны разговор крупного коммерсанта и Главы президентской Администрации напоминал беседу двух рыночных ларечников, замышляющих устранение конкурента по капустно свекольному бизнесу.

Никаких сложных комбинаций и прочей ерунды.

Все примитивно.

Именно эта простота исполнения и гарантировала успех. А также то, что в этой комбинации вряд ли заподозрят сговор столь высоких персон. «Акулы пера и телеобъектива» обычно подозревали многоходовой заговор с привлечением современной техники, первых лиц Генеральной прокуратуры и сложными передвижениями финансовых потоков,

обеспечивающими материал для многомесячного журналистского расследования.

На самом же деле прорвавшиеся во власть фарцовщики, бывшие торговцы цветами и мелкое ворье не утруждали себя слишком запутанными построениями: хапали все, до чего дотягивались их загребущие ручонки, время от времени возбуждая средства массовой информации заманчивым компроматом на конкурентов. Те отвечали аналогичными ведрами грязи, и спустя месяц другой всё возвращалось на круги своя. Неудачников хоронили или сажали. А оставшиеся у кормушки продолжали с энтузиазмом разворовывать бесхозное добро. Нефть, электричество, газ, руду, уголь, новые технологии или бюджетные трансферты. Госаппарат не только не препятствовал грабежу, но сам в нем участвовал, являя собой органичную составляющую выстроенной пирамиды новых взаимоотношений.

Без чиновника не обходилось ни одно приносящее прибыль мероприятие.

На низовом уровне шакалили инспектора местных администраций, распределяющие площади в аренду, на среднем мышковали начальники департаментов, от которых зависели квоты и лицензии, в верхних эшелонах власти тон задавали министры со своим окружением, ворочающие целыми отраслями промышленности.

Общей стратегии, должной не дать народу обнищать до предела, никто не выработал. Каждый хватал по максимуму, совершенно не заботясь о том, чтобы продумать перспективу хотя бы на несколько лет вперед. Столь отдаленный период времени, когда за день можно получить миллион долларов, бизнесмена и чиновника не интересует. Важно ухватить сейчас, а дальше хоть трава не расти.

С приходом к власти нового Главы Государства, выпестованного в спецслужбах, все немного притихли. Но, подметив слабость свежеиспеченной власти и преемственность «курса реформ», быстро оправились и продолжили действовать по давно отработанным схемам, не забывая, правда, лишний раз продемонстрировать лояльность «Любимому Руководителю», восхваляя его мудрость и проницательность.

— У Березы скоро начнутся проблемы, — вскользь заметил Волокушин.

— Почему? — напрягся Абрамсон.

— Не по чину берет. Штази недоволен.

— Надо с Дедом поговорить, — бывший Президент еще сохранял определенное влияние на своего преемника. — Пусть разъяснит молодому...

— Не спеши. Посмотрим, как Береза сам выкрутится.

— Если что, он молчать не будет, — серьезно сказал Роман.

— Его базар никого не интересует. У Штази пока слишком высокий рейтинг...

— Стоит опустить? — хмыкнул Абрамсон.

— Ты думай, когда говоришь! — прошипел Волокушин.

— А чо?

— Ничего! Нас не трогают, и нам не следует нарываться.

Бизнесмен отстранение посмотрел в окно. Приняв участие в финансировании избрания нового Президента, Роман посчитал, что застрахован от всех неприятностей. В случае чего доказать банковские переводы будет легко.

— Ты изречения Мао Цзэдуна хорошо помнишь? — неожиданно осведомился образованный Волокушин.

— Это тут при чем? — удивился Абрамсон.

— А при том! «Пусть цветут тысячи цветков...»

— Я не ботаник! — хохотнул коммерсант.

— Это к ботанике никакого отношения не имеет. Ты не смотри, что Штази вроде ничего не делает. Мао тоже поначалу вел себя спокойно...