Крестом и булатом. Атака
Шрифт:
— Ты объясни проще. А то цитаты какие то, — обиделся Роман.
— Проще некуда. Мао сказал про цветки, в Китае народ начал претворять этот принцип в жизнь. Бизнес развился, пресса, студенты головы подняли. А потом — р раз! И всех, кто проявился, на плаху. Легко и непринужденно... Как сейчас у нас. Все языки распустили, крылышки порасправляли. А Штази сидит себе и ждет удобного момента.
— Ты серьезно?
— А ты как думаешь? — Абрамсон потеребил нос.
— Ментовка с ФСБ слабоваты для такого дела.
— Их усилить —
— Безрадостная картина...
— А ты нос по ветру держи, — посоветовал многоопытный Волокушин. — За Березу не вступайся, и все будет правильно.
Слова Главы Администрации насторожили хитрого коммерсанта.
Что то тут не то...
Если бы новый Президент действительно занял выжидательную позицию, то источники Абрамсона в Совете Безопасности и правительстве намекнули бы Роману о готовящихся чистках. И он бы успел встать под нужные знамена.
Волокушин ведет себя подозрительно.
Ничего впрямую не говорит, отделывается намеками.
Опять выстроил многоуровневую схему, в которой Абрамсону с Березинским отводилась не самая главная клеточка. Пользуется своим высоким положением и намеками старается принудить Романа пойти по намеченному маршруту. Не объявляя конечной цели.
Что ж, подыграть бородатому математику не сложно...
— Я понял, — со значением сказал бизнесмен. — За меня можешь не беспокоиться. Но все же... Что с Поганкой то делать?
— Это элементарно, — улыбнулся Волокушин. — Поступим следующим образом...
Веселовский в два прыжка преодолел расстояние от забора до старого тополя, росшего в углу двора, и прижался боком к бугристому стволу. По дереву толщиной в два обхвата можно было бить прямой наводкой хоть из десятка автоматов — спрятавшемуся за ним Алексею ничего не грозило.
Пока ситуация развивалась так, как и предусматривал Рокотов.
Чеченцы были ошеломлены внезапным нападением и бились каждый за свой дом, не концентрируясь на одном направлении прорыва. К тому же бесшумное оружие казаков играло немаловажную роль. Вайнахи не видели и не слышали противника, получая пулю за пулей со сравнительно безопасного для атакующих расстояния.
Привыкшие к безнаказанности и численному превосходству боевики растерялись. Но долго так продолжаться не могло. Рано или поздно жители аула поймут, что столкнулись не с сотенным отрядом конкурирующей группировки и не с ротой спецназа, а с небольшим мобильным подразделением, и постараются переломить ход поединка.
Поэтому первейшей задачей казаков была деморализация противника, расстрел максимально возможного количества людей в сжатые до предела сроки...
Вдоль дома побежала фигурка в развевающемся халате с каким то свертком в руках.
Веселовский раздвинул глушителем «Грозы» молодые побеги, торчащие на уровне груди, и короткой
Из за спины Алексея на секунду высунулся Семен и послал десяток пуль в распахнутые окна.
В доме заорали, кто то высунул руку с пистолетом наружу и неприцельно выстрелил.
— Виталик! — позвал Веселовский.
— Ay? — отозвался Янут, схоронившийся за колодезным срубом.
— Первый этаж!
Гранатометчик выкатился на открытое пространство и нажал на спуск.
Полуторакилограммовый заряд прошиб входную дверь, сбитую из дюймовых досок, по пути расколотил напольную вазу, поставленную в прихожей, и рванул в гостиной, опрокинув двадцатипятилитровый газовый баллон. Осколки вспороли тонкое железо топливной емкости, и вслед за первым взрывом шарахнул второй.
Дом на мгновение окутала сине белая вспышка.
Янут откатился обратно.
Из окна вывалилась горящая человеческая фигура, свалилась в траву и забилась, оглашая окрестности протяжным криком.
Алексей прикусил губу.
На случай подобных обстоятельств существовало недвусмысленное распоряжение Влада — раненых и обожженных не добивать.
Пусть орут.
Остальным будет наука. К тому же вопли охваченного огнем человека выводят из равновесия его соплеменников ничуть не хуже, чем метко посланная пуля. Раненого могут попытаться спасти. Или потушить. Расходовать пулю на привлекающего к себе внимание дикими криками человека можно было в одном единственном случае — если он представлял опасность как боеспособная единица.
— Черт! — ругнулся Рядовой. Горящий заживо чеченец поднял вверх голову и зашелся в очередном приступе воя. Семен поднял «Винторез».
— Не смей! — Веселовский отвел рукой ствол.
Рядовой зажал ладонями уши.
Через четверть минуты кричавший в последний раз изверг из себя визгливый всхлип и затих.
Алексей шумно выдохнул воздух и ощутил, как по коже пробежали мурашки. Этот рев сгорающего у стены собственного дома чеченца он не забудет никогда в жизни.
Семена затрясло, он быстро повернулся назад и согнулся, освобождая желудок от съеденного утром легкого завтрака.
Веселовский сглотнул вязкую слюну и хлопнул товарища по плечу.
— Не раскисай!
Рядовой потряс головой, вытер рот горстью сорванных смородиновых листьев и перехватил ВСС поудобнее.
— Блин, не думал, что так хреново будет...
— Это только начало, — подобравшийся к ним вплотную Янут перезарядил гранатомет. — Дальше — больше... Ну что, готовы?
— Ага, — Алексей посмотрел через прицел на открытое пространство. — Виталь, врежь по домику справа, а мы слева обойдем...