Криптономикон, часть 2
Шрифт:
Через три дня они с отрядом хукбалахап поджидают «Тарпон» у Зеленого мыса. Это кодовое название бухточки на севере Лусона, под горой Пинотубо, чуть севернее залива Субик. Подлодка появляется около полуночи, бесшумно скользя на электрических моторах. Партизаны на резиновых лодках и прао забирают груз. Лодка доставила обещанную рацию и никаких больше паршивых наклеек и спичечных коробков. Кроме боеприпасов, на ней несколько проамериканских коммандос, встречавшихся с главой разведки Макартура, и двое американцев — передовые лазутчики генерала.
В следующие несколько дней Шафто
Через несколько напряженных дней удается погрузить рацию на телегу и закрыть навозом. В телегу запрягают тощего буйвола, которого одолжил верный, но бедный крестьянин, и трогаются через японскую территорию в сторону Консепсьона.
Здесь, впрочем, они вынуждены разделиться, поскольку голубоглазому Шафто невозможно идти в открытую. Двое партизан под видом местных уходят с навозной телегой. Шафто по ночам пробирается полями, днем отлеживается в канавах или в домах у надежных людей.
На то, чтобы преодолеть пятьдесят километров, уходит полторы недели, но вот благодаря терпению и осторожности он в городе Консепсьон, около полуночи стучится в дверь местной явки. Хозяин — солидный человек, управляющий единственным городским банком, мистер Калагуа — явно удивлен визиту американца. Шафто понимает: что-то не так. Ребята с рацией должны были добраться сюда неделю назад. Однако управляющий говорит, что никто не приходил. По слухам, японцы недавно поймали двух местных крестьян, перевозивших в телеге контрабанду, и убили на месте.
В итоге Шафто застревает в Консепсьоне без всякой возможности получить приказ или отправить сообщение. Очень жаль погибших ребят, но в каком-то смысле для него все складывается скорее удачно. Он рвался в Консепсьон, потому что Альтамира — выходцы из здешних краев. Половина местных крестьян так или иначе связаны с Глорией.
Шафто проникает на конюшню семьи Калагуа и устраивается спать. Его бы уложили в спальне, но он говорит, что так безопаснее: если его найдут японцы, Калагуа по крайней мере смогут откреститься. Сутки-другие Бобби отлеживается на соломе, потом начинает наводить справки об Альтамира. Сам он по соседям ходить не может, однако Калагуа знают весь город и чувствуют, кому можно доверять. Дня через два расследование приносит плоды.
Мистер Калагуа излагает добытые сведения за бокалом бурбона в своем кабинете. Он переживает, что почетный гость ночует в конюшне, поэтому беспрерывно подливает ему бурбон. Бобби такой расклад вполне по душе.
— Часть информации надежна, часть… э-э… не проверена, — говорит мистер Калагуа. — Начну с надежной. Во-первых, ваши догадки верны. Когда японцы захватили Манилу, многие Альтамира бежали сюда к родственникам, полагая, что тут безопаснее.
— Вы хотите сказать, что Глория здесь?
— Нет, — печально говорит мистер Калагуа, — здесь ее нет. Но она определенно была здесь тринадцатого сентября сорок второго года.
— Откуда вы знаете?
— Потому что в этот день у нее родился мальчик. Запись о рождении
— Греби меня вперегреб! — Шафто начинает сопоставлять даты.
— С тех пор многие Альтамира вернулись в Манилу — якобы в поисках работы. Некоторые из них стали ушами и глазами сопротивления.
— Я не сомневался, — говорит Шафто.
Мистер Калагуа осторожно улыбается.
— В Маниле полно людей, которые якобы служат ушами и глазами сопротивления. Легко быть ушами и глазами, труднее — руками и ногами. Однако многие Альтамира и впрямь сражаются — они ушли в горы к хукбалахап.
— В какие? В горах Самбалес я их не встретил.
— На юг от Манилы и озера Бай много вулканов и густых джунглей. Здесь сражаются некоторые родичи Глории.
— Она тоже там? И ребенок? Или они в городе?
Мистер Калагуа явно нервничает.
— Дальше начинается непроверенная часть. Говорят, что Глория — прославленная героиня сопротивления.
— Вы хотите сказать, что она погибла? Если так, выкладывайте прямо.
— Нет, я не слышал, чтобы она погибла. Но она героиня. Это точно.
На следующий день Шафто сваливает очередной приступ малярии. Неделю он мечется в жару. Калагуа переносят его в дом и приглашают городского врача — того, кто два года назад принял Дугласа Макартура Шафто.
Чуть окрепнув, Бобби отправляется на юг. За три недели он добирается до северных окраин Манилы, прячась в поездах и грузовиках или прокрадываясь в темноте затопленными рисовыми полями. Убивает двух японских солдат, подкравшись к ним сзади, и еще троих в перестрелке. Оба раза приходится временно лечь на дно, чтобы не попасть под облаву. Однако Манилы он достигает.
Он не сумасшедший, чтобы идти через центр города, к тому же это только лишняя трата времени. Вместо этого Шафто с помощью подпольщиков перебирается из одного окраинного барангая в другой, пока не оказывается на прибрежной равнине между Манилой и озером Бай. Теперь от гор, где сражаются Альтамира, его отделяют рисовые поля протяженностью в несколько миль. По пути он наслушался самых разных рассказов о Глории, частью явно вымышленных — люди говорили то, что он хотел услышать. Хотя кое-что смахивало на правду.
Говорили, что у Глории здоровый мальчик — живет в Малате на попечении родственниц, пока мать воюет в горах.
Говорили, что Глория стала полевой медсестрой, партизанской Флоренс Найтингейл.
Говорили, что она работает связной, бесстрашно носит через японские КПП тайные вести и контрабанду.
Шафто в недоумении. Связная она или медсестра? Может, ее с кем-то путают? А может, она и то и другое — контрабандой носит медикаменты через японские посты?
Чем дальше на юг, тем правдоподобнее звучат рассказы. Одни и те же истории повторяются снова и снова, отличаясь только в деталях. Человек пять твердо убеждены, что Глория в горах над Каламбой, работает связной в отряде хукбалахап. Рождество Бобби встречает в рыбачьей лачуге на берегу большого озера, Лагуна-де-Бай. Вся местность кишит москитами. Его снова настигает малярия. Две недели в горячечном бреду один кошмар о Глории сменяет другой.