Крылатый
Шрифт:
— Ирдес! Не смей подыхать! Ты меня слышишь?! Не смей!
Ван… опять психует… что же ты такой нервный, а, эльф? И, кстати говоря, не эльфийский у тебя голос, совсем не эльфийский. Не бывает у светлых таких немелодичных голосов, не бывает. Судорожно всхлипнув, Ван прижал меня к себе, и все вокруг залил ослепительно сияющий золотом свет.
— Не смей…
Императрица застыла на пороге, увидев на полу любимого сына, лежащего в луже собственной крови. Откуда в этом худом теле столько крови, великое Небо?! Что же этот малыш с собой снова сделал?! Илина была
— Не смей… — прошептал эльф, от которого волнами расходилось золотое сияние.
Сквозь пелену боли императрица узнала голос лучшего друга Ирдеса — Вана. За пять лет она сотни раз беседовала с этим замечательным мальчишкой по сотовому и не узнать его голос просто не могла. Ван — эльф?! Это золотое сияние — княжеская сила эльфийского рода, единственное, что могло вырвать сейчас из лап смерти ее малыша, — щедро разливалось вокруг. Ван не жалел себя, отдавая все до капли и вытягивая взамен холод смерти из Ирдеса. Через несколько томительных минут бледный до прозрачности эльф поднялся на ноги, взглянул сначала на императора, потом на императрицу.
— Я сделал все, что мог, — прошептал светлый.
— Спасибо тебе, малыш… то есть светлый хранитель ллиэни'Вэйванлин, — правильно назвала титул и имя племянника пресветлого князя темная императрица.
Эльф кивнул и, потеряв сознание, рухнул как покошенный на пол рядом с лежащим Ирдесом.
— …а еще тут такой ветер, Ван, ты даже не представляешь!..
— Еще как представляю, — усмехнулся тот. — Встречал уже.
Я покосился на друга и зачерпнул ложкой из отлитой в виде цветка тарелки еще мороженого. Ван устремил взгляд изумительно синих — такие бывают только у эльфов — глаз на город, раскинувшийся внизу. Мы сидели в удобных креслах на веранде — весь перебинтованный я и все еще не восстановивший силы Ван.
— Ван, а если честно, почему ты сбежал из светлого леса?
— Честно?.. Жена дяди, светлейшая княгиня — редкостная, самоуверенная и самовлюбленная дура, считающая, что мир должен вращаться вокруг нее, — хмыкнул Ван. — Большинство эльфов последнего поколения — я, понятное дело, в первых рядах — увлекаются человеческими и темными технологиями. Ну и, конечно, Интернет, ноуты, компы, рок-н-ролл, металл и прочая современная музыка в колонках и поголовное пренебрежение старыми традициями. Лиониэлла — скандальная баба, живущая понятиями прежнего, отжившего мира, и ей, конечно, это все не нравилось. Ну, я не выдержал и на собрании высказал этой самодурке все, что думаю о ее умственных способностях и попытках ограничить нам доступ к технологиям.
Зная горячий характер Вана, я представил себе эту картину и расхохотался до слез.
Учитывая малочисленность эльфийской расы в этом мире, новое поколение считалось совершеннолетним с четырнадцати лет, так что ничего удивительного не было в том, что Ван присутствовал на совете и имел право голоса.
— …ну и пришлось мне на сверхзвуковой уматывать с ноутом в зубах прямо с собрания — княгиня визжала как резаная! Угнал
— А твои родители?
Мы одновременно обернулись на мамин голос. Она стояла в дверях и уже некоторое время, незамеченная, слушала наш разговор. Ван, опустив глаза, пробормотал в пол:
— Нет у меня родителей. Умерли, когда мне еще года не было.
— Тогда оставайся с нами, — предложила мама.
— Эльф?! — недоверчиво взглянул на темную императрицу Ван. — С темными?! Миледи, вас неправильно поймут.
Тут в дверях появился дед. Когда только успел приехать? Телепортировался, что ли?
— К твоему сведению, мальчик, моей матерью была эльфийка, — с порога заявил прародитель. — И думаешь, хоть кто-то сказал своему императору хоть слово против?
— Привет, деда! — махнул я рукой. — А ты что здесь делаешь?
— Да вот… приехал выпороть ремнем одного недоделанного рыцаря, раз уж у родителей рука не поднимается! Кто тебя надоумил кидаться на демона, не завершив трансформацию?!
Ой… Я втянул голову в плечи — сейчас мне попадет за все, что было и не было. Дед, жесточайшую муштру которого я прошел и ухитрился выжить, не скупился на физические наказания, как и на словесные разносы. Но тут поднялся на ноги все еще пошатывающийся бледный Ван, вставая между мной и грозным дедом.
— У Ирдеса не было выбора, — решительно сказал эльф. — Он не виноват. Это я не успел вовремя.
Дед хмыкнул в ответ и сказал:
— Моей матерью была тетка твоего дяди. Так что ты, мальчишка, родственник всей императорской семье. С этого момента — официально признанный родственник. Так что попадать тебе будет не меньше, чем моим любимым внукам-темным, мой светлый внук Вэйванлин!
Мы с Ваном обалдело переглянулись. Чего угодно я ожидал, но о таком даже не думал. Друг тоже пребывал в шоке. А дед… дед как-то странно смотрел на Вана. Так же, как он порой смотрит на меня или Шона.
— Ты всегда умел найти верный подход, папа. — Мой отец появился из-за спины дедушки, и они крепко обнялись. — Тебе надо было остаться действующим императором и не забывать о старшей короне.
— Не дай Небо! — воскликнул дед. — Сто шестьдесят лет на троне! Ни за какие коврижки туда не вернусь!
— Ван, ты останешься? — спросил я, умоляюще глядя на друга.
Эльф повернулся ко мне, улыбнулся, потрепал мои волосы растопыренной пятерней, и я с досадой отмахнулся. Нечего меня лохматить!
— Только ушастым, чур, не называть, — предупредил он.
— Ура! — Вскочив с кресла, я вскинул руки в воздух и тут же обхватил себя, согнувшись от пронзительной боли. — Ой…
— Вот неугомонный, — вздохнул побратим, силком усаживая меня обратно в кресло. — Ну ничего, теперь я за твое воспитание всерьез возьмусь, так что придется тебе все же подружиться с головой!
— Да ты сам со своей не в ладах!
— Ага.
Мы переглянулись и одинаково хмыкнули. Эльф поглядел в сторону ворот и крикнул приближающимся к дому друзьям: