Крюк
Шрифт:
— Сколько… мистер Хук?
Хук посмотрел на него, не веря глазам своим. Потом он выхватил у какого-то пирата кремневое ружье, зарядил его и выстрелил. Пуля прошила край чековой книжки и полетела дальше. К несчастью, рядом стоял грязный пиратский кок по имени Сид. Сид, не издав ни звука, упал замертво.
— Кто это был, Сми? — раздраженно спросил Хук, опуская ружье.
— Сид, корабельный кок, капитан, — ответил, глотнув слюну, капитанский помощник.
Раздалось несколько вежливых хлопков.
— Плохо! — презрительно цыкнул на них Хук. Если и была на свете одна вещь,
Он пошел вперед, быстро сокращая расстояние между собой и напуганным Питером. Его черно-красный камзол раздувался, него словно парус. Пираты расступались, давая ему дорогу. Хук выбил чековую книжку у Питера из рук и запустил ее прямо в море. Она шлепнулась в воду и пошла ко дну.
Потом он схватил Питера за грудки и прижал его к грот-мачте, приставив свой крюк к его горлу. Питер в ужасе глотнул воздух. Глаза Хука были красные, как огонь, усы его шевелились, а черные вьющиеся волосы от бешеных порывистых движений хлестали его по лицу.
— Я избежал смерти в крокодильей пасти, — проревел он. — Я ждал и верил, я надеялся в постоянной скуке, здесь в этом ужасном месте, окруженный кретинами! Ничего не делая, кроме как выслеживая и убивая этих грязных маленьких Потерянных Мальчишек! Но я ждал! Я ждал этого момента, когда я мог бы исполнить то, что мне было предназначено.
Хук глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.
— И вот теперь это!? — закончил он, с трудом подбирая нужные слова. — Это — моя награда? Ты?
Его презрение улетучилось. Он опустил голову. Неожиданно в его глазах появились слезы. Он отнял свой крюк от горла Питера и сложил руки.
— Как ты мог сделать такое? И это после всего, что мы сделали друг другу?
— Я хочу только получить своих детей, больше мне ничего не надо, — ответил Питер.
Хук вздохнул.
— А я — руку! Но в жизни бывают некоторые вещи, которые невозможно вернуть. — И вдруг он засветился. — Скажу тебе вот что. Поскольку я хоть немного да обучен хорошим манерам, я дам тебе шанс, какого ты мне не давал. У меня есть к Вам дело, господин председатель суда. — Он повернул Питера лицом к грот-мачте. — Лезь наверх, ползи, как хочешь, скатывайся вниз, но ты должен добраться до нок-реи и достать кончики пальцев твоих обожаемых деточек. Тогда я освобожу их. Да, правда. Освобожу. Я обещаю.
Питер посмотрел на своих детей, висевших в сети как раз под перекладиной.
— Э… гм… хорошо, только у меня всегда были проблемы с вестибулярным аппаратом, — сказал он.
— И сейчас? — участливо спросил Хук.
— Спаси нас, папа! — закричали Джек и Мэгги. — Полезай! Поторопись, пожалуйста! Мы хотим домой!
Питер глубоко вздохнул.
— Подожди, принцесса! — закричал он Мэгги. — Я здесь, Джек! Я сейчас!
Он подошел к канатной лестнице, ухватился за нее и полез наверх. Он поднялся над палубой всего на каких-то несколько футов, а у него уже начала кружиться голова. Он замедлил движение. Он был весь мокрый от пота и тяжело дышал. Пираты начали посмеиваться.
— Я не думаю, что исчерпал все свои возможности, — крикнул он Хуку. — Давай работать вместе,
Хук показал на детей.
— Коснись их, Пэн. Только коснись их, и все это будет лишь дурным сном.
Джек и Мэгги, как могли, поддерживали Питера в его попытках продвинуться дальше. Он закрыл глаза и поднялся еще на несколько ступеней вверх. Пираты, задрав, головы ждали. Потом Питер снова открыл глаза, и палуба вдруг стремительно налетела на него. У него перехватило дыхание, и он мертвой хваткой вцепился в такелаж, как будто висел на краю пропасти. Он не мог двигаться, его обуял ужас такой силы, что он даже перестал слышать крики детей.
Внизу презрительно хохотали пираты.
Хук повернулся к Сми.
— Ты видишь? Я знал, что он не сможет взлететь. Он больше ничего не может. Он опозорен. — Хук отвернулся. — Я не могу замарать свой крюк его кровью. Эй, кто-нибудь, убейте их. Давайте, убейте их всех.
Джек встал на ноги в сети и стал изо всей силы дергать веревки. Мэгги упала в слезах.
— Давай же, папа, давай, — кричали они в отчаянии.
— Не покидай нас!
Тощий, как плеть, пират взобрался по такелажу наверх, привязал один конец веревки к ступеньке, а другой — к лодыжке Питера и столкнул его с лестницы. Питер с криком рухнул вниз. Но в последний момент он резко рванулся, подпрыгнул и перевернулся буквально в нескольких дюймах от собственной смерти. Горстка пиратов, оказавшихся перед самым его носом, отвязала его и, угрожая мечами и кинжалами, стала гнать через палубу, по направлению к доске, выдававшейся далеко за пределы корабля.
Хук безутешно наблюдал за этим через плечо. Джукс и Нудлер с помощью лебедки перебрасывали сеть с детьми из трюма в камеры дока. Когда сеть проходила как раз над головой Пэна, он протянул руки, стараясь дотронуться до кончиков пальцев детей.
— Есть касание, — подумал Хук.
Сеть опустилась над доком, детей вытащили из нее и затолкали в камеры.
Питер на самом деле коснулся их пальцев.
— Все, я отступаю, — заявил Хук Сми, который подобострастно тащился чуть позади. — Война закончена. И моя жизнь тоже. Пэн все разрушил. Я больше никогда не хочу слышать его имени.
Он поднялся в свою каюту по лестнице, устланной ковром, в таком подавленном настроении, что ему казалось, он никогда больше не сможет улыбнуться, видя истязания Потерянных Мальчишек. Он был почти у двери, когда перед ним вспыхнул свет, и появилась Тинкербелл.
— А как же твое имя, Хук? — заявила она. — Неужели ты хочешь, чтобы тебя запомнили как убийцу маленьких детей твоего врага, жирного старого Пэна?
Хук рассеянно повернулся к ней и зацепился концом своего когтя за леер. Напрасно он пытался освободиться, яростно извиваясь. Тинкербелл носилась вокруг, зависая прямо перед его лицом. Она вытащила свой крошечный кинжал и приставила его острие к хищному носу Хука.