Кукловод
Шрифт:
Взгляд у Нины вроде поплыл, но она сразу же взяла себя в руки, выскользнула из моих объятий и погрозила пальцем:
– Хватит, Игорь! Ты такой ненасытный! – Она вдруг посмотрела вопросительно: – Мы с тобой сегодня еще увидимся?
Разве можно обмануть эти печальные глаза ангела, спустившегося с небес?
– Конечно. Ты же должна мне сегодня устроить встречу со своими приятелями и вызвать их на откровенный разговор.
– Между прочим, я с самого начала подозревала, что ты не журналист, – с озорным видом призналась актриса, меняя тему разговора – А когда увидала, как
– Это очень хороший комплимент, – похвалил я с нотками сарказма в голосе. – Будем считать его маленькой местью за то, что я не напишу о вас статью в журнале.
– Ладно, не обижайся на мои слова, – засмеялась Нина. – Как бы там ни было, ты хороший человек и очень мне нравишься. А то, что без статьи наш кукольный театр останется – не беда. У нас и без пиара дела идут отлично. – Она глянула на висевшие на стене часы. – Ого! Времени уже много. Тебе на работу пора. Давай-ка, доедай пиццу и собирайся.
Мы снова сели за стол. Основа итальянского блюда была магазинной, а запеченные на ней овощи и кусочки колбасы – пересушенными. Тем не менее хоть пицца и была невкусная, я, чтобы угодить хозяйке, ее доел.
Затем, надев выстиранную и выглаженную одежду, попрощался с Ниной и покинул квартиру.
Малютин и Шерманова
Домой я заезжать не стал, сразу же отправился на работу.
В обед мне позвонила Нина, сказала, что поговорила кое с кем из своих приятелей, и они согласились на откровенную беседу со мной. Мы условились с моей новой любовницей встретиться в четыре часа в кукольном театре. В спектакле они в этот день заняты не были, кроме Малютина, который, как объяснила мне Нина, «давал звук» на прогоне новой постановки по сказочной повести А. Волкова «Волшебник изумрудного города».
После тренировки, переодевшись в джинсы и рубашку, я на ставшей мне уже родной машине отправился к кукольному театру.
Стороженко ждала меня у входа в театр. На ней было матово-черное короткое платье, обтягивающее молодую женщину, как саван мумию, и черные туфельки на высоком каблуке. Нина наложила яркий макияж и вся была такая одухотворенная, возвышенная, оживленная, в общем, сразу видно: влюбилась девка в созданный в ее воображении образ принца и счастлива, как дура. Не будем ее разочаровывать.
– Привет! – Я чмокнул Нину во впалую щечку.
Она поцеловала меня в ответ. Незаметно от стоявшего неподалеку то ли вахтера, то ли контролера, но почему-то в одежде швейцара, нежно провела ладонью по моей щеке.
– Нос вроде не сильно распух.
Я на мгновение задержал руку Нины у своей щеки и мимолетно прижался своими губами к ее ладони.
– Каждое прикосновение твой руки заживляет мой нос, как бальзам открытую рану, – подражая плохому актеру, играющему патетическую сцену, проговорил я томно.
Актрисе понравился мой комплимент. Она, поиграв бровями, кокетливо заметила:
– А ты, оказывается, не лишен поэтического дара, хотя и не журналист.
Я галантно ответил:
– Такая женщина, как ты, вдохновит
Нина закатила глаза, показывая, до какой степени она польщена. Потом, как и в прошлый раз, сделала знак контролеру-вахтеру, что я с нею, и мы, миновав фойе, направились по расположенному слева от зрительного зала коридору в конец театра.
– Я отведу тебя к Жене Малютину, – приноравливаясь к моему шагу, проговорила актриса. – У него есть несколько свободных минут до начала прогона спектакля, а потом поедем к Шермановой.
Я развел в сторону ладони, будто показывая, что в них ничего нет.
– Все в твоих руках, и я в том числе.
Нина взяла меня под руку и, заглядывая в глаза, произнесла:
– Сегодня я поговорила с Олей и Женей насчет твоего предложения решить вопрос с пропажей бриллиантов частным образом, не привлекая полиции. Увы, никто сознаться в краже не захотел.
Я состроил кислую мину, выражая, таким образом, сожаление по поводу случившегося.
– Ну, что же, пускай тогда предоставят алиби на момент совершения преступления.
Нина активно закивала:
– Именно об этом мы и договорилась.
– А с Юрой что?
– Пока ничего, – пожала актриса худенькими плечами. – По телефону такой деликатный вопрос не решить, тебе придется ехать к нему в больницу.
Я уже давно настроился на встречу с Юрой в стационаре, поэтому равнодушно ответил:
– Раз надо, значит, поеду.
Мы дошли до конца коридора. Здесь актриса открыла боковую дверь, и мы по темной и очень крутой лестнице поднялись на третий, как оказалось, служебный этаж. В коридоре, опоясывающем зрительный зал, располагался ряд дверей. Мы прошли ровно половину коридора, и Стороженко открыла одну из половинок массивной двустворчатой двери с табличкой «Звукооператор». Друг за другом ступили в полутемную каморку, забитую всевозможной аппаратурой, мониторами, пультами с тумблерами, выключателями, регуляторами громкости, индикаторами, в назначении которых наверняка разобраться мог только специалист. В середине звукооператорской в компьютерном кресле за большим пультом, расположенным под застекленным смотровым окном, за которым прямо напротив виднелась сцена, сидел Малютин. Как и в прошлый раз, он был одет с иголочки, брюки и рубашка отглажены, туфли начищены, пиджак на плечиках висит с внутренней стороны двери. Ничего не скажешь, аккуратист. Да и за внешностью следит: щеточка щегольских усов пострижена, чубчик прилизан, щеки выбриты, как говорится, до синевы, чувствуется аромат дорогой туалетной воды. Красавчик, одним словом.
– А-а-а, привела оборотня, – буркнул Женя. Судя по вопросу и взгляду, устремленному к моей провожатой, он обращался именно к ней.
Ясно, радушного приема не будет. Но раз уж мне от этого типа кое-что нужно, придется терпеть.
– О да! Сегодня, прежде чем снова превратиться в человека, я всю ночь выл на луну, – проговорил я, стараясь шуткой задобрить звукооператора.
Не тут-то было! Звезда звукооператорского искусства мой юмор не оценила. Сегодня она явно была не в духе и в упор не хотела меня замечать.