Кукольник
Шрифт:
Цель на грани видимого. И пытаться не стоит... Направление ветра и давление аэры, собственное дыхание и дрожь рук, охватывающих ствол, качество пороха и даже рой ненужных мыслей в голове - десяток нюансов, что мешают совершить невозможное.
Он ждал лучшей дистанции. Ждать ему привычнее, чем иным дышать.
Чертова дичь не хотела подлетать ближе. И поздно было менять прицельную точку. Выстрелить? Один выстрел говоришь, да, Эльф?
Го чувствовал каждую неровность крыши под собой - всякий мелкий камешек, трещинки меж балками. В ногу болезненно уперлась
Го помотал головой.
– Я Го! Я умею есть камни!
– зарычал сам себе ассасин, чувствуя, что дичь так и не подойдет ближе.
– Я Го!
– бурчал стрелок, не замечая, что говорит, плавно наводя прицел и пытаясь рассчитать момент.
Балансир завис в точке прицела. Это означало время стрелять. Го перестал дышать на выдохе. Мышцы взбугрились, и даже сердце остановилось, перестав мешать хозяину. И все ушло так же, как и пришло. Уши перестали слышать. Нос не чуял больше запахов, а тело как будто обратилось в каменную статую.
Иные люди живут без цели и великих замыслов, точно летящая пуля от края затвора и до первого препятствия. Но он не таков. Го сам чувствует, что он ружье, запускающее действие, а не объект, разрушаемый под его влиянием. Есть у него один заказ... Свой собственный. Оставленный по наследству от далекого предка. Столь далекого, что причины и обстоятельства заказа давно не известны. Остался лишь кусок странного пергамента и имя. Имя, что заставляет вздрагивать в страхе большую часть живущих. "Убить кое-кого, хм...".
Бывало, отец говорил ему:
– Ты герой, Го. Помни об этом. Ты часть легенды.
Так просто и непринужденно произносил он, как другим детям сообщают о сущем пустяке, вроде того факта, что ветер крутит мельницу, или дождь льется из темных туч. И после этого обычно подсекал ноги маленького Го со словами: "Помни и будь готов". Потом бил в живот или искал другое слабое место в защите. Не от садизма и жестокости. Ради подготовки. Легко ли быть героем?
Расслабленный стрелок наконец выдохнул. Курок спущен. Снаряд свинца под действием пороха разрубал воздух, запуская цепь непредсказуемых событий...
***
Миледи Реле не могла уснуть в ту ночь.
Соскочив с кровати прямо в ночной сорочке, она бродила меж высоченных книжных шкафов, босоного шлепая по отполированному полу. Изучение трудов древних всегда увлекало ее больше всего остального. Люди появились в этом мире неожиданно. Из ниоткуда.
Те первые люди были слабы и еле выживали на опасном континенте. Но они вместе с тем были удивительны. Ведь именно древние написали все эти книги. Необъятные залежи мысли, что практически не поддаются
Миледи Реле водила пальчиком по ровным рукописным строчкам, и то ее лицо озарялось светом понимания, то в следующую секунду хмурилось, а руки бессильно опускались. Яростно поглощая кофейные зерна - наследие тех же древних, Миледи изучала фолиант за фолиантом, но, глядя в неописуемо сложную мысль первооснователей, она раз за разом злобно откидывала в сторону книги... а потом опять поднимала их.
'О, искра гения! О, бесконечность знания! Прими меня или вытолкни наружу!' - ее упрямство в постижении мудрости не знало границ.
Солнечное утро застало ее злой и не в духе. Она одевалась в одежду техника и раскладывала инструменты по карманам, затем спустилась к завтраку.
Военный советник надоедливо докладывал о происшествии на границах. Северные орки, дескать, атакуют один из бастионов. Мастеровой котельной рассказывал о возросшем давлении в третьем котле. Советник по науке не рекомендовал проводить тестирование аэрокоппера - сегодня слишком облачно.
Испуганно жужжал под ухом какой-то гонец низкого ранга и звания. "С северных гор спустился демон, Леди...". Сообщение прервалось шумом и вздохами напирающих советников. "Леди, за ним идут мертвецы...". Впрочем, гонца вскорости отпихнули более важные по сословию фигуры.
Миледи подобно скорострельному орудию раздавала указания: "Оркам еще раз показать, что такое огненная палка. Давление в котле снизить, уменьшив температуры в печах. Аэрокоппер будет сегодня в воздухе. Не обсуждается".
– Что там еще?
– раздраженно ворчала Реле.
– А ну вас к черту.
Миледи спешно встала из-за стола и, раздвинув толпу советников, почти сбежала из залы в ангар.
Подмастерья уже завели мотор и раскрыли раздвижную крышу. Аэрокоппер - гордость Миледи, сверкал и переливался в утренних лучах.
– Лети, железный дракон!
Звучно заревел мотор, рассекая плоскостью винтов воздух. Непокрытые корпусом втулки ходили ходунами. Злобно оскаленный механический нос горделиво задирался кверху, разрушая представления человека о возможном и невозможном. Миледи Реле счастливо засмеялась и, не выдержав, поцеловала корпус железного летуна.
Гибург с высоты полета казался совсем близким и таким маленьким, как игрушечный городок, топни ногой - развалится. Люди, словно маленькие испуганные игрушки, озирались вверх, пригибаясь от мощи и рыка механического дракона.
Аэрокоппер первой модели кружил над Гибургом уже десять минут.
– Вот тебе, Магиструс Ферли, - грозила кулачком Реле виднеющейся башне знаний.
– Ага, железо тяжелее аэры и воспарить не может, будущее за дирижаблями, очевидно, юная леди, ну конечно!
– Ferli Magistrus Idiotto!
– еще громче прокричала она, размахивая руками и хохоча.
И тут...
Коппер тряхнуло. Траектория пули уходила белесой линией куда-то вдаль. Миледи едва не выпала из машины. В носу красовалась огромная дырень.