Кутузов
Шрифт:
Это происшествие оставило на всю жизнь глубокий след в кутузовском характере. Он стал человеком скрытным, недоверчивым, порой замкнутым в себе. Внешне это был тот же Голенищев-Кутузов, при всех своих званиях и регалиях, веселый и общительный в любом кругу общения. Но близко знавшие его сослуживцы говорили, что «сердца людей открыты Кутузову, но его сердце закрыто для них…».
Дела у армии Панина шли не столь блистательно, как у 1-й, сильная турецкая крепость на Днестре — Бендеры — продолжала упорно сопротивляться. 10 сентября Панин уведомил генерал-фельдмаршала Румянцева о том, что «Бендеры продолжают сопротивляться с чрезвычайным упорством»,
Опытный полководец, Румянцев понимал, что только со взятием Бендерской крепости можно было блестяще закончить кампанию 1770 года. Он посылает в помощь 2-й армии к Вендорам отряды Ржевского и Игельстрема. Одновременно генерал-фельдмаршал не препятствовал убытию офицеров своей временно бездействующей армии в качестве добровольцев для участия в штурме турецкой крепости.
Вполне вероятно, что отбывший по служебным делам во 2-ю армию обер-квартирмейстер Голенищев-Кутузов присоединился к офицерам-добровольцам, пожелавшим участвовать в штурме крепости Бендеры. Такое желание возникло вполне естественно у молодого офицера, впервые принявшего участие в большой войне, масштаб которой не шел в сравнение с двумя польскими.
Осада Бендерской крепости началась русскими войсками 15 июля и приняла затяжной характер. Сильный турецкий гарнизон почти наполовину состоял из элитной султанской пехоты — янычар, уповал в своем упорстве на крепость бендерских стен, обилие запасов и скорую помощь от верховного визиря. К тому же генерал-аншеф П.И. Панин долго не решался на генеральный штурм, стремясь взять осажденных измором и бомбардировками.
Получив подкрепление, граф Панин для овладения крепостью решил взорвать вход в нее минными фугасами и, воспользовавшись образовавшимися брешами в крепостной стене, ворваться в Бендеры. В ряды штурмующих были назначены 29 гренадерских и 29 мушкетерских рот. Командовать штурмовыми отрядами вызвалось много офицеров-добровольцев, среди них оказался и капитан М.И. Голенищев-Кутузов.
Штурм крепости Бендеры в ночь с 15 на 16 сентября 1770 года вошел в военную историю своим ожесточением и кровопролитием. В десятом часу вечера 400 пудов пороха минных фугасов взлетело в воздух. В крепостной стене зазияло несколько брешей. Несмотря на темноту, штурмующие войска, хорошо знакомые с местностью, без всякого замешательства бросились на приступ, стремясь ворваться в город прежде всего через проломы.
Турки открыли сильный бесприцельный ружейный и пушечный огонь по русским, но в темноте он оказался малоэффективным. Штурмовые колонны действовали с одинаковым мужеством и успехом, почти одновременно вступив на крепостной вал. Неприятель, сбитый с вала, организовал упорную оборону на улицах и в домах пылавшего города. Огонь пожаров освещал ночной город.
На городских улицах турки сопротивлялись еще более яростно, долго отказываясь капитулировать. Штурмовые отряды шаг за шагом, с великой настойчивостью продвигались вперед к бендеровскому замку, последнему оборонительному рубежу осажденного гарнизона.
Чтобы победно завершить затянувшийся штурм, генерал-аншеф Панин бросил в бой все армейские резервы. Он был вынужден спешить карабинеров, гусарские и пикинерские эскадроны. Кавалеристов отправили прикрывать тыл штурмующих, заняв задние траншеи. Панин опасался, что осажденные могут провести сильную контратаку и поддержать себя ударами извне.
Бой за Бендеры длился всю ночь и завершился только днем. Осаждавшие сумели отразить несколько попыток турок
Бендеры пали под ударом русского оружия. Потери неприятеля при штурме составили до 5000 человек, не считая сгоревших. В плен сдалось около 12 тысяч человек, в том числе 5390 янычар. Трофеи оказались огромны.
Победа далась штурмующим ценой большой крови. Было убито 687 человек, ранено 1875, а всего выбыло из строя 2593 человека.
После участия в штурме крепости Бендеры офицеры-добровольцы вернулись в ряды 1-й армии. Обер-квартирмейстер Михайла Голенищев-Кутузов 26 сентября 1770 года «по собственной просьбе» был определен в Смоленский пехотный полк с одновременным производством в премьер-майоры.
Причин оставления им так успешно начавшейся квартирмейстерской службы было несколько. Главная видится в том, что сам Кутузов в кампании 1770 года, участвуя в целом ряде крупных сражений и штурме крепости Бендеры, явно почувствовал в себе больше склонности и способностей не к штабной службе, а к боевому командованию. Именно здесь, на войне, проявились его настоящие командирские качества: смелость, решительность, находчивость, инициативность, хладнокровие в критических ситуациях боя.
Молодой офицер уже тогда продемонстрировал завидное умение обращаться с солдатами, которые ценой своей крови и жизни добывали большие и малые победы русского оружия. Он оказался способен и в бою вести за собой людей. Эта черта была в нем замечена многими сослуживцами.
Имелись и другие весьма существенные причины оставления престижной штабной, квартирмейстерской службы. Широко образованный 20-летний Голенищев-Кутузов своим знанием военного дела, энергией и инициативой выгодно отличался от многих офицеров, прежде всего иностранцев, занимавших почти все должности в штабе 1-й армии генерал-фельдмаршала Румянцева.
Засилие немецких офицеров, всемерная поддержка ими друг друга, незаслуженное поощрение и продвижение их по службе создали для Кутузова, являвшегося в штабе Боура старшим офицером, нестерпимую обстановку. Его резкие суждения по поводу попыток насаждения в русской армии чужеродных прусских порядков не могли не вызвать недовольство у большинства немецких офицеров и возглавлявшего румянцевский штаб генерал-квартирмейстера Боура.
Все это привело к тому, что Михаила Голенищев-Кутузов был отчислен из штаба 1-й армии якобы «за неимением в генеральном штабе того чина порозжей вакансии». Более того, генерал-квартирмейстер Боур не препятствовал уходу из-под его подчинения способного, перспективного офицера.
Когда в последних числах ноября 1770 года армия генерал-фельдмаршала Румянцева расположилась на зимних квартирах, премьер-майор Голенищев-Кутузов уже находился в Смоленском пехотном полку. Воинская часть стала на зимние квартиры недалеко от границы, в молдавской деревне Туфешти.
В ходе боевых действий Кутузову довелось свидеться с младшим братом Семеном и отцом. Илларион Матвеевич был направлен из канцелярии Главной артиллерии и фортификации на Юг сперва во 2-ю армию, затем в 1-ю. Вместе с ним из Санкт-Петербурга убыл и его младший сын, бывший у отца флигель-адъютантом.