Лабиринт
Шрифт:
– Я знаю Хатли почти четверть века,- заявила Сара.- Его жена была моей близкой подругой. Я знала ее до того, как она вышла за него.
– Забавно,- пробормотал доктор.- Вы первая, кто упомянул о ней. Создается впечатление, что дом переполнен дочерьми. Как давно она умерла?
– Когда девочки еще учились в школе,- ответила Сара.- Как минимум двенадцать лет назад. А не сменить ли нам тему? Ненавижу даты. Когда человек вспоминает какие-то даты, его собственное прошлое становится страшно далеким.
–
– От разбитого сердца,- быстро проговорила Сара.
– Такой болезни не существует,- так же быстро возразил ей доктор.
– Не глупите,- усмехнулась она.- Вы отлично поняли, что я имею в виду. Агата Хатли была глубоко несчастна. Следовательно, как сказали бы вы, сопротивляемость ее организма снизилась. Следовательно, она умерла от первой, набросившейся на нее болезни: кажется, от пневмонии - в то время я была в Америке, поэтому не совсем уверена.
– Что или кто разбил ей сердце?- спросил Фицбраун.
– Он, Августин.
– Как?
– А вы как думаете? Своей обдуманной, просчитанной жестокостью. Постоянным и полным безразличием. Многочисленными намеками на то, что собственная жена интересует его меньше, чем первая встречная. Тем, что...
Фицбраун перекрыл нарастающий поток ее негодования осторожным вопросом:
– Вы сами испытали на себе донжуанские склонности Хатли?
До настоящей минуты Сара прятала лицо под широкими полями шляпы, но вопрос доктора заставил ее поднять голову. Она посмотрела ему в глаза. Он профессиональным взглядом окинул ее лицо - оно еще хранило остатки неописуемой красоты, которая постепенно отступала под натиском неотвратимого возраста. О былой красоте свидетельствовали и глаза, не утратившие блеск.
"Она вышла замуж за человека значительно моложе себя",- подумал доктор.
Сара опять склонилась над вязаньем, и поля шляпы снова скрыли почти все лицо. Фицбраун вздрогнул, когда она произнесла:
– Когда-то я была красива.
– Вы и сейчас красивы,- галантно проговорил он. И это было правдой, только ее красота не могла соперничать с красотой юности.- Если я правильно понял характер Августина Хатли, вы были среди тех, кого можно назвать "сладеньким кусочком". Однако это определение не совсем верно. Хатли заменял его словом "жертва".
– Со мной ему не повезло,- пылко проговорила Сара. Доктор не сомневался, что это чистая правда.- В молодости я не принимала и даже не допускала внимания со стороны мужей моих подруг. Августин умел быть привлекательным, но ответ с моей стороны категорически исключался - из-за Агаты. У него имелась гнусная привычка хвастаться своими победами жене, а потом, когда он смирился с моей непоколебимостью, и мне. Мой первый брак распался, а во второй раз я вышла замуж для того, чтобы избавиться
– А дети есть?
– Дочь в Америке. Я, знаете ли, уже бабушка!- Она рассмеялась, но без особого энтузиазма.
– Миссис Баттеруорт...
– Доктор, прошу вас, не обращайтесь ко мне так. Я никогда не брала фамилию мужей. Меня знали под моим сценическим псевдонимом.
– И каким же?
– Арлингтон, Сара Арлингтон. О, вы наверняка не слышали это имя. Я была довольно хорошей актрисой, только знаменитой не стала. В результате я сдалась, дабы избежать худшего. И конечно, одной миссис Баттеруорт вполне достаточно для одного дома.
Сара повернула голову. Фицбраун увидел, что к ним по дорожке идет Алитея. На ней тоже была широкополая шляпа, которую она придерживала рукой. Уже подходя к ним, она сняла шляпу. Фицбраун заметил, что Сара стала вязать значительно быстрее. Стук спиц привлек его внимание к ее рукам: маленькие и изящные, они были покрыты коричневыми пятнами, причем отнюдь не веснушками. На ногтях поблескивал розовый лак.
Доктор решил, что Алитея хочет посидеть с ними, однако она прошла мимо, бросив на ходу:
– Как я вижу, доктор, вы нашли новый объект для расспросов. Будь осторожна, Сара, обо мне - только хорошее, как говорится у русских.
– Я о тебе вообще не буду говорить - ни плохое, ни хорошее, только если к слову придется,- пробормотала Сара.- Можешь думать что угодно, но ты не единственный предмет для обсуждения.
* 7 *
Алитея прошла милю, и Сара принялась вязать еще более ожесточенно. Алитея миновала розовый сад и повернула не направо, к лабиринту, а налево и вскоре скрылась из виду.
– Пошла искать Бена,- тихо сказала Сара, как бы обращаясь к самой себе.
Фицбраун размышлял над формулировкой следующего вопроса: нужно задать его так, чтобы она не замолчала, оскорбившись, или не впала в ярость, возмутившись. Но Сара ответила на его вопрос еще до того, как он задал его:
– Она никого не отпускает.
– Кто был инициатором развода?- поинтересовался доктор.- Я спросил ее об этом, и она ответила, что ни она, ни Бен. Значит, был кто-то третий?
– Естественно. Августин,- спокойно проговорила Сара.
– Ее отец? Вы имеет в виду, что в деле о разводе не было соответчика?
Сара повернулась к нему:
– Да, доктор, как это ни странно, соответчика не было. Я подобрала Бена после развода, а не до - он ни разу не взглянул на меня, пока она находилась рядом. Ему было тоскливо и одиноко, я утешила его, и это привело к обычному результату. Я действительно люблю Бена, а он любит меня, когда ее нет.
Фицбраун услышал в ее голосе боль, и ему стало жалко ее, однако он продолжил: