Лабиринт
Шрифт:
– Не понимаю зачем,- пожал плечами Фицбраун.
– Да,- проговорила девушка,- конечно не понимаете.
Она не посчитала нужным что-либо объяснить, а Фицбраун решил не задавать вопросы, дабы лишить ее возможности унижать его полуответами.
Между ступеньками и террасой была широкая полоса аккуратно подстриженной травы. Справа от дома доктор увидел поле для крокета с воротами и клюшками.
– Вы сегодня играли в крокет?- спросил он.
– Утром,- небрежно бросила Анджела.
–
– Не знаю,- равнодушно ответила она.- Наверное, кто-то из садовников. Если вы спрашиваете из-за молотка, которым забивают ворота, то эти сведения вам ничего не дадут: его мог взять любой.
– Где он обычно лежит?- не отступался Фицбраун.
– В коробке с остальными причиндалами, а иногда просто валяется на траве. Не знаю.
– Это была та самая "игра", о которой вы упоминали? Та, которую организовала ваша сестра?
– Да нет же!- с коротким смешком воскликнула Анджела.- Лети придумывает более сложные игры, чем крокет. А вот и она! Спросите ее сами.
Фицбраун посмотрел туда, куда указала девушка, и увидел Алитею. Она сидела в шезлонге под кедром. Рядом с ней стоял пустой шезлонг.
Доктор прошел в дом, чтобы позвонить в Чод, в участок. Он попросил прислать фотографа и других специалистов, а также позвонил своему коллеге, доктору Джонсу и коротко сообщил о том, что они с суперинтендантом обнаружили. После этого он, полный решимости допросить Алитею Баттеруорт, направился в сад.
Фицбраун понимал, что допрос, естественно, не его дело, и поэтому испытывал легкую неловкость. Однако он считал, что сможет справиться с этой задачей лучше, чем Маллет, тем более что его долг - помогать Маллету, что он всегда и делал.
Анджела уже успела уйти в дом, ее нигде не было видно.
* 14 *
Фицбраун подошел к Алитее. От дома уже спешила горничная с чайным подносом.
– Вы присоединитесь ко мне?- спросила Алитея не понимая головы.
– Мне не следовало бы,- ответил доктор.
– И все же.- Она обратилась к горничной: - Принеси чашку, прибор и все прочее для доктора.
– Я уже принесла, мадам,- заявила горничная странным тоном: в ее голосе Фицбрауну послышалась многозначительность.
Горничная принесла складной столик, установила его между деревом и вторым шезлонгом и принялась накрывать чай. Алитея лениво давала указания.
Для Фицбрауна принесли прочный стул с матерчатым сиденьем и прямой спинкой. Доктор обрадовался: ему не хотелось сидеть развалившись в шезлонге, так как он боялся потерять контроль над ситуацией.
Алитея подала ему чашку, и он снова обратил внимание на изящные, маленькие ручки девушки.
– Вы хотели бы задать мне несколько вопросов?- сказала она.- Вы уже пришли к какому-нибудь выводу?
– Нет,- покачал головой Фицбраун,- если вы
– Я рада,- проговорила Алитея.- А теперь расскажите, что будет дальше.
– Я уже позвонил в Чод, в участок,- ответил доктор.- Они пришлют фотографа и экспертов, а также скорую. Вскрытие сделают сразу же. Наши дальнейшие шаги будут зависеть от его результатов.
– Нам придется сидеть взаперти до тех пор, пока вы не найдете убийцу?поинтересовалась Алитея.
– У полиции нет права задерживать кого-либо,- сказал Фицбраун.- Однако вы очень помогли бы суперинтенданту, если бы никуда не уезжали.
– Тогда лучше, чтобы все остались здесь,- заключила она.- Я это организую.
Фицбраун восхищался ее хладнокровием - создавалось впечатление, что у обеих сестер нервы из стали,- однако он чувствовал, что Алитея не так холодна, как пытается казаться, а вот равнодушие Анджелы подлинное. Он решил сразу перейти к делу.
– Смерть отца сильно повлияла на вас?- спросил он.
Алитея подняла на него огромные темные глаза.
– Повлияла? Какой забавный вопрос! Естественно. Прежде всего тем, что я унаследовала это поместье и большую часть денег - если они у него остались.
– Я имел в виду не это,- покачал головой Фицбраун.- В эмоциональном плане?
– Конечно,- ответила Алитея.- А почему вы спрашиваете? А если бы и не подействовала, вряд ли я призналась бы в этом при нынешних обстоятельствах, верно?
– Ваша сестра призналась,- Фицбраун решил рискнуть.
– Вот как? Наша дорогая Анджела такая своенравная! У нее страсть говорить истинную правду в любое время и при любых обстоятельствах. Что именно она сказала?- В ее голосе, как показалось Фицбрауну, прозвучала неподдельная тревога, и он предпочел не пересказывать всю беседу.
– На пути к Мейзу я спросил ее, сожалеет ли она о смерти отца, и она искренне ответила, что нет, не сожалеет, но ей его жалко. Она намекнула, что он вмешивался в ее жизнь...
– Это правда,- перебила его Алитея.
– ...и отдавал предпочтение вам.
– И это тоже правда,- кивнула Алитея.
– Возможно, когда-нибудь вы расскажете мне об этом побольше,- сказал Фицбраун,- а сейчас я хотел бы задать вам несколько вопросов, если возможно.
– Слушаю вас,- проговорила девушка.
– Первое: правда ли то, что только вы и ваша сестра, если не считать вашего отца, знаете дорогу к центру лабиринта?
– Да, насколько мне известно.
– Надеюсь, вы понимаете, как важен этот вопрос, поэтому мне бы хотелось, чтобы вы были полностью уверены,- продолжал доктор.