Лабиринт
Шрифт:
– Именно. Родители Лизин действительно погибли пять лет назад, но в столкновении нескольких автомобилей на автостраде А1. Лизин наверняка рассказала вам об этом. Когда вы приняли ее личность, вы просто присвоили себе это внешнее воспоминание, которое вам рассказали, чтобы оно прочно закрепилось в вашем сознании и никто не мог его оспорить.
Женщина была на грани срыва. Так объяснялись неточности в рассказе об аварии, но было и нечто большее, были другие образы, связанные с той трагедией. Например, она по-прежнему была уверена, что была на месте аварии, в Лаффрее, и видела разбитое ограждение, тела,
– Я боюсь, доктор. Боюсь... того, что скрывается внутри меня. Кто это? Кто я? Почему я переживаю это мучение? Как из этого выбраться?.
– К сожалению, чудесных решений нет. Мы можем попробовать психотерапию, чтобы попытаться добраться до первоначальной личности. Или гипноз в сочетании с лекарствами. Но правда в том, что вы страдаете крайне редким и сложным заболеванием. Заболеванием, которое мало изучено. И нужно учитывать, что ваше подсознание будет ставить все возможные и мыслимые преграды, чтобы не дать вам дойти до правды.
Арианна, или кто-то, кто был на ее месте, была все более растеряна. Она держала в руках удостоверение личности и смотрела на свое лицо, сфотографированное в фотобудке. Все ошибались, в первую очередь она сама. Она уставилась на психиатра.
– Это повторится? Я забуду Арианну, Лизин и... снова сменю оболочку?.
– Я бы солгал вам, если бы сказал, что это точно не произойдет, — ответил специалист.
– Сильный стресс и тревога — факторы, которые могут подтолкнуть ваш разум к созданию еще одной защитной оболочки. Однажды вы можете проснуться и оказаться кем-то другим, да. И сбежать в очередной раз....
Сказав это, мужчина направился к столу.
– Я также работаю в психиатрическом отделении больницы Компьень, два дня в неделю. Я запишу вас на прием. Начнем с ряда неврологических обследований. Прежде всего я хочу убедиться, что нет повреждений головного мозга или физических нарушений в областях, связанных с памятью.
В зависимости от результатов, мы решим, как продолжить терапию.
Он вернулся к ней и протянул ей визитную карточку.
– Держите ее при себе. Я узнаю, когда можно сделать компьютерную томографию, и позвоню вам, как только найду время. Я также свяжусь с полицией по поводу Лизин и объясню им, что с вами происходит. Скорее всего, они захотят поговорить с вами, но я тоже буду рядом. Я не оставлю вас, хорошо?.
Арианна сжала визитку в ладони. Ей хотелось рассказать всю правду о видео, об убийстве Роми, о том, что она больше никогда не увидит свою подругу детства, потому что ее пытали и убили какие-то чудовища. Но она промолчала. Сначала ей остался последний шаг: Жереми Теобальд. Она должна была подойти как можно ближе к разгадке. Ради Лизин, которая хотела ей помочь, которая приютила ее в своем доме и, возможно, погибла, пытаясь защитить ее...
Это было меньшее, что Арианна могла сделать. В конце концов, ей больше нечего было терять.
47
– Брат-близнец, который не знал о моем существовании, как и я о его....
Наклонившись вперед в кресле рядом с шахматной доской, Калеб Траскман посмотрел на этикетку бутылки виски. Затем
Он никогда так не делал, никогда не пил из бутылки. Джули же была поглощена пультом, висевшим у нее на шее. Как он мог забыть закрыть ее? Это было маловероятно. Но она была уверена: она не слышала щелчка...
– Он нашел меня благодаря моей книге, Лица в зеркале, — продолжил он.
– Она была издана в 1993 году и это единственная книга, в которой есть моя фотография. Он увидел ее. И узнал себя!.
Джули изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Зверь, дремлющий в ней, затаившийся в глубине ее живота, пробуждался. Она сидела, скрестив ноги на кровати. Оттуда она ничего не видела в коридоре.
Кроме того, она не должна была отрывать взгляд от Калеба, это было слишком рискованно. Они оба очень хорошо знали друг друга. Малейшее изменение в поведении одного из них было сигналом.
– Он провел небольшое расследование, разыскал мой адрес и пришел ко мне домой. Ты не можешь себе представить, что это значит. Это было как будто воплощение названия этого чертового романа, - Лица в зеркале.
Я стоял перед самим собой, Джули. Физически, за исключением нескольких деталей, я был им, а он был мной.
Он на мгновение погрузился в свои мысли, а затем продолжил: - Этот... Мартиал, он... он работает кладовщиком где-то в Тонне. Безработный, холост, без детей, скоро выйдет на пенсию. Живет в коммунальной квартире, понимаешь? Жизнь в дерьме. И приходит сюда, грубый и вульгарный, чтобы рассказать мне историю моего происхождения. Рассказать мне то, что ему поведал его отец – то есть наш отец – перед смертью от рака пять лет назад. Даже я не смог бы придумать такую историю.
Джули терпеливо молчала. Траскман вздохнул.
– Мы родились от женщины, страдавшей от неприятия беременности. Моя... моя мать вытолкнула меня на пол своей спальни, как суку, засунула в мешок и пошла выбросить в мусорный бак, в нескольких километрах от того места, где она жила....
Он резко поставил бутылку на центр шахматной доски, опрокинув несколько фигур.
– Но она не заметила, что был еще один ребенок, еще теплый в ее животе, который ждал своего часа, чтобы появиться на свет. Когда мой отец вернулся, женщина лежала в луже крови с другим ребенком, готовым вылезти из ее отвратительных ног. Он сразу отвез ее в скорую помощь. Он не знал, что она была беременна, потому что она не набрала ни килограмма. И мой брат-близнец родился там, в больнице....
Джули села на край матраса, как всегда делала, когда он был рядом. Она поправила свитер и пристально посмотрела на него, сжав губы. Если бы он только сдох среди мусора!
– На смертном одре мой отец признался Мартиалу, что знал обо мне, но не имел смелости прийти за мной. Так что для него и его жены я остался непризнаваемым секретом. Конечно, они не думали, что я выжил... Как мог выжить такой хрупкий человечек? Что касается меня, я до сих пор не знаю, кто вытащил меня из того мусорного бака, я не знаю, что произошло в первые дни моей жизни. Но я знаю, что я родился без имени, без даты рождения, без семьи, посреди грязи... вот такая правда.