Лабиринты надежд
Шрифт:
"Бедняжка" же бегала по лужайкам в сопровождении своры сразу же полюбивших её собак, плескалась в озере, каталась на лодке, танцевала посреди главного зала, задирая голову к покрытому росписью куполообразному потолку. Если кружиться в самом центре, глядя на плывущих среди облаков пышнотелых красавиц, казалось, что они двигались вместе - девочка в пышном воздушном платьице, нарисованные женщины, зеркала, огромные, как новогодняя елка, хрустальные люстры, и множество великолепных вещей, про которые Софи вначале спрашивала: мама, это тоже наше? Оказалось, что не только дом, собаки, лошади, камины, буфеты, секретеры, но даже каждое деревце, каждый
Зря вздыхали заботливые тетушки-родственницы из рода графа - девочка не страдала от привалившего великолепия, она легко к нему привыкла.
Когда родился братик Арнольд, папа Генрих подарил маме сверкающее колье, а Софи - живого пони, чтобы они имели возможность отправляться в конные прогулки все вместе. Наследница Флоренштайнов могла бы вырасти капризной, высокомерной, но оказалась очаровательной "принцессой". Софи испытывала к окружающему её миру щенячье обожание. Зачастую ей хотелось вилять хвостом и повизгивать от удовольствия. Когда, например, встречать прибывающую на каникулы молодую графиню выходила вся челядь Юрген-собачник с очередным щенком на руках, дожидавшимся, пока Софи придумает ему имя, няня и горничные с цветами, а кухарка Марта с клубничным тортом, - девочка спешила расцеловать всех.
Но прежде - броситься к Ине. Господи, разве можно привыкнуть, что молодая, ослепительно-прекрасная женщина, всегда нарядная и пахнущая, словно весенний сад, - твоя лучшая подруга, советчик и самая что ни на есть родная мама?! Они вместе дурачились, меряли платья, слушали модные записи, танцевали до одурения, а потом, сидя на кровати Софи, болтали чуть ли не до утра, ничего не утаивая друг от друга.
Отец много времени проводил в поездках, но когда он появлялся дома, жижнь Флоренштайнов превращалась в сплошные балы и празднества. А путешествия, которые они регулярно совершали всей семьей, прихватывая Арни?
– Настоящая сказка. В Венеции семейство Флоренштайнов арендовало старинное палаццо, в Испании - дом, нависший прямо над морем. Если они совершали круиз на корабле, то непременно в президентском люксе на самой красивой палубе.
Софи легко сходилась со сверстниками. В школе и в колледже её любили и друзья, и преподаватели. Но ещё больше было тех, кто завидовал беззаботной красотке. Софи ни в зависть, ни в ревность, ни в дурные чувства не верила. Конечно, она знала, что мир полон бед, страданий, что люди бедствуют от голода и нищеты, погибают в бесконечных войнах, что даже в благополучных странах орудуют бандиты, садисты, маньяки, процветают взяточники, лжецы, подонки. И на свете не так уж много людей, заботящихся о беззащитных животных. Только страхи и ужасы существуют где-то далеко, словно на другой планете, а лошади и собаки в поместье получают прекрасный уход.
Чем больше взрослела Софи, тем лучше узнавала окружающий мир, тем сильнее ценила выпавшее на её долю счастье, и даже испытывала перед другими вину за собственное благополучие. Поэтому и рвалась в тележурналистику. Нет, она не будет снимать репортажи о сезонах высокой моды и рассусоливать светские сплетни. Софи Флоренштайн приложит все усилия, чтобы сделать жизнь других людей хоть чуточку лучше, помочь им справиться с трудностями, обрести покой и радость. Софи интересовалась социальной и экологической проблематикой и мечтала о репортажах из "горячих точек" планеты.
Легко сохранять доброжелательность, быть снисходительной к чужим ошибкам, порокам, когда в
– У меня появился важный секрет, Ина!
– Объявила десятилетняя Софи, вернувшись с детского праздника. Меня поцеловал Пауль! Я ужасно его люблю, Ина!
– Нет, детка, ты всего лишь влюблена.
– Боже мой, ну какая разница?!
– Любовь и влюбленность - разные вещи, - строго сказала мама.
– Все равно, как если тебя раскачивают на качелях, и ты взлетаешь с кружащейся головой, визжишь от захватывающего дух счастья. А потом спрыгиваешь на землю и бежишь к карусели или шустрым автомобильчикам, забыв о качелях. Влюбленность - веселая игра, поднимающая тонус, забавный аттракцион в парке чудес.Влюбленностей может быть очень много.
– А любовь?
– Хм-м... Ну вот, допустим, ты взлетела на качелях, а веревка оборвалась... Ты летишь все выше, выше, тебе и страшно и радостно... Только...
– Понимаю, мама. У любви должен быть печальный конец... Вот ужас - то - упасть на землю после такого полета!
– Нет, милая, совсем не обязательно.
– Снежина обняла дочку, казавшуюся ей не по годам сообразительной.
– Все может быть прекрасно, как у нас с папой. Только для этого надо повзрослеть. Большая любовь - для больших людей.
И вот наступил день, когда Софи сообщила: "Мама, я уже большая". Она вернулась на каникулы, завершив год образования в Сорбонне. С первого взгляда Снежина почувствовала - дочь переменилась, и в тот же вечер они закрылись в спальне, чтобы, как это было принято, подвести итоги прожитым в разлуке дням.
– Ты влюблена, детка?
– Я полюбила, мама. Теперь знаю, как это больно. Мне придется ещё очень долго зализывать раны.
– А как его зовут?
– начала Снежина издалека.
– Жан. Жан Превер. Он француз... Я хотела привезти для тебя фотографию, но потом порвала и выбросила. Он красивый. Самый красивый в колледже. И умный. Только... только ещё не взрослый...
– Легкомысленный?
– Снежина улыбнулась.
– Многие остаются такими до глубокой старости, предпочитая серьезным чувствам необременительный аттракцион.
– Ты кого-нибудь любила до папы? Серьезно, - с сексом?
– Мирчо был моим первым мужчиной. Но потом... Я продолжала любить его больше всех на свете и позволяла себе флиртовать с другими. Просто так - из любопытства, лихости. И потому, что без этого, вроде, неинтересно. Наверно, так поступать нельзя. Можно запутаться и потерять самое ценное. Любовь одна, но подделок под неё - тысячи.