Лапти
Шрифт:
— Чья?
«Стало быть, старик не узнал».
— Своя. — Помолчав, добавил: — Ты об этом никому.
— Разве я глупый? Обзаконитесь с ней после, вот и все. Только на свадьбу позови и напои меня, как следоват.
— Я до свадьбы тебя три раза напою, — обещался Петька.
Законник долго смотрел на него, хитро улыбался, а Петька ругал себя, что проспал.
— Поди-ка ко мне, — поманил Законник и, когда Петька подошел, зашептал:
— Зайди по ту сторону омета, с правого
Петька пошел. За ометом, на копне, к удивлению своему, встретил Егорку с Машкой. Они уже вставали. Увидев Петьку, притихли. А он весело проговорил:
— Эй, молодые, с добрым утром!
— Мы не молодые, — ответил Егорка.
— Что же — старые?
Парень глупо заморгал, а Машка принялась обувать башмаки.
— Мы из бедняцкого сословия, — ни с того ни с сего буркнул Егорка и быстро, откуда только расторопность взялась, отправился на гумно.
— Тебе мякину возить, — крикнул ему Петька.
— Все равно, — ответил парень, не оглядываясь.
Машка старательно натягивала башмаки и не обращала внимания, что Петька стоял рядом. Башмаки были новые, лезли туго, и она, видимо, берегла их для праздников, а тут зачем-то взяла для работы.
— Эх, девка, — упрекнул ее Петька, — смекалки в тебе нет.
— Пошел к идолу, — рассердилась Машка. — Это ты чего теперь думаешь про меня, а? Вот в тебе так нет смекалки.
— А ведь я с тобой совсем не об этом, — улыбнулся Петька.
— О чем же?
— Хотел сказать: у тебя не хватило смекалки вместо башмаков лапти надеть. Зачем ты последние башмаки на работе треплешь?
— Почему ты знаешь, что они последние? — обиделась Машка.
— Разве еще есть?
— Пара неношеных с калошами.
— Тогда топчи. Но лучше, если бы и эти сберегла. Для работы хороши лапти.
— Сам носи их. Зачем сапоги треплешь?
— Я-то что? — посмотрел Петька на сапоги.
— И я тебе ничто. Когда женишься, жену учи. Ишь учитель нашелся, — совсем обиделась Машка.
— Ну ладно, не ворчи. Будешь старухой, успеешь наворчаться… на Егора.
И ушел. И жаль почему-то стало эту девку. Всем она хороша и неглупа, только глаза покорные какие-то.
Дунька с Аксюткой готовили завтрак. Полагался он после работы, когда солнце выйдет дерева на два.
Опять Петька у барабана. В разгар молотьбы подошел Яшка и, указав на дорогу, сменил его. Там стояла девка, в руках у нее был узелок. Петька с удивлением посмотрел на нее, пожал плечами. Когда подошел, она подала ему бумажку, и он, сняв очки, долго читал. Сунул бумажку в карман, сказал ей что-то. И та пошла за ним. Остановив девок, вертевших веялку, Петька отправил одну к мякине. Так как работа возле мякины легче, девка охотно уступила место.
—
Во время завтрака кто-то тревожно выкрикнул:
— Дым над селом!
Все повскакали, выбежали на дорогу. Над Леонидовкой поднимался густой белый, с проседью, дым. По цвету его ребята определили, что дым был от соломы. Скоро по реке донесся тревожный гул набата. Петька, вспомнив, что он начальник пожарной дружины, хотел было сесть на лошадь и мчаться, но всплеснул руками: почти вся дружина была тут с ним.
— Что же делать?
Дым становился гуще, с багрово-желтым подтеком. Вот еще вымахнуло широкое пламя, и черные галки пепла полетели в стороны.
— Не ехать ли? — тревожно спросил он Законника.
— Все равно не поможешь.
— Узнать хоть, что горит.
— Сушь-то какая, — вздохнул кто-то.
— У кого-нибудь труба была худая.
— Обязательно у единоличника. Только они одни топят печи. Колхозники обедают в полях да на общих кухнях.
— Через этих единоличников и наши избы погорят.
— Господи, — сокрушенно произнесла Машка, — и когда они, черти, в колхоз войдут?
— Вот что, ребята, хватит смотреть, — сказал Петька. — Садитесь, ешьте. Народ и без нас там найдется.
Но еда не шла. Каждый тревожился за свою избу, и все оглядывались на дым. Лишь Егорка не давал своему черпаку отдыхать.
По дороге ехала подвода.
— Стой! — остановили ее. — Дядя Митя, что горит?
— Кладь ржаная в третьей бригаде.
— Подожгли?
— Говорят, кладельщик закуривал и чиркнул спичкой. Головка отлетела.
Митенька тронул лошадь. Отъехав, сокрушенно добавил:
— А в кузницу все везут и везут жнейки. Из третьей бригады с просяного поля сразу привезли штук пять.
— Что за напасть?
— Кто-то, говорят, железные прутки навтыкал в просо. Только это врут. Обращаться с машиной не умеют. Не с той стороны руки приделаны.
Егорка погрозился Митеньке вилами:
— Езжай, езжай.
Дым шел уже тонкой струей. Ребята перестали смотреть, и работа снова закипела. Задавая снопы, Петька подбадривающе прикрикивал и поглядывал к веялке. Наташка стояла к нему спиной. Чулки у нее спустились, обнажив белые икры, еще не успевшие впитать пыль.
По горячим следам
Истопив печь, Юха напекла сдобных лепешек, пирогов с капустой и мясом, сама нарядилась, как на свадьбу: сарафан зеленый, фартук с плисовой каемкой, на голове бордовый платок. Обулась в новые полусапожки, кудри на висках закрутила гвоздем и отправилась.