Лед
Шрифт:
Грязь стекала с ее ног, и вода окрашивалась в бурый. Отец Лес сказал ей, что свежую одежду она найдет в шкафчике в ванной, поэтому она решила ополоснуть свои пижамные штаны и шелковые подштанники. Даже с учетом снотворного чая, который, надо признать, дал ей выспаться (а она давно в этом нуждалась), старичок оказался гостеприимным хозяином. Она чувствовала себя постояльцем отеля; впрочем, представляла это лишь в теории — ей не случалось побывать ни в одной гостинице. Касси терла кожу куском мыла с запахом хвои. Ох, как она скучала по ощущению чистоты! Она вымыла волосы. На пол душа шлепались
Она потрясла волосами и забрызгала все стены. Отец Леса должен быть причислен к лику святых, подумала она. Наконец-то Касси снова чувствовала себя человеком. Первое, о чем она попросит Медведя, когда все закончится, — это сделать новую ванную. Она воображала, как они рука об руку станут восстанавливать замок.
Касси блаженно потянулась, упиваясь мечтами и наслаждаясь горячей водой. И почувствовала какое-то колыхание в области желудка.
Руки ее метнулись к животу. Снова трепет. Будто внутри нее кто-то махал крыльями. Касси схватилась за стенку душа, и колени у нее подогнулись.
О нет. Нет, нет. Как это — у нее будет ребенок? Она свернулась калачиком у покрытой корой стены. Под струями воды волосы ее прилипли к коже. Она не была готова стать матерью!
И у нее отлично получалось не думать об этом. Но ребенок не станет ждать, пока она свыкнется с мыслью о материнстве. Каждый день он все ближе подходил к рождению.
Она заставила себя сделать глубокий вдох. Надо сохранять спокойствие. Медведь ей поможет. Она не будет одна. Он будет знать, что делать с ребенком — с ребенком-мунаксари. Как только они окажутся вместе, то смогут встретить реальность лицом и лицу.
Касси поднялась на ноги и вытерлась полотенцем из плетеного папоротника. Оно рассыпалось у нее на коже. Ей надо всего лишь вовремя отыскать Медведя, и все будет хорошо. С помощью Отца Леса все будет хорошо.
Касси вытащила из шкафчика одежду: та оказалась платьем из лифа цвета зеленой листвы и бесформенной юбки, бурой, точно древесная кора. На пол выпала пара хлопкового белья. Касси уставилась на платье. Никто не станет бегать по бореальному лесу в юбке. Она порыскала в шкафу, не найдется ли чего-нибудь еще. Но обнаружила только кукольного вида тапочки. Они были еще хуже платья — в лесу они просто рассыплются на кусочки. И о чем только думал Отец Лес?
Касси посмотрела на свою мокрую одежду, висящую на ветке-сушилке. Выбора у нее особого не было. Если она не хотела разгуливать голышом, придется надеть платье. Она надела его и хмуро оглядела себя.
— Просто смехотворно, — сказала она вслух.
Она натянула свои старые муклуки и пошла искать Отца Леса. Нашла она его снаружи, по пояс в папоротнике. Касси наступила на поющий камень, и старик с лучезарной улыбкой обернулся:
— Хорошо спалось?
— Я прекрасно отдохнула и готова идти дальше, — объявила она. — Спасибо за гостеприимство.
Про платье она решила не упоминать. Может, у него больше ничего и не было. Если бы она и влезла в его крошечные штанишки, то они послужили бы ей шортами. Нельзя быть неблагодарной; он и так столько всего делает для них с Медведем.
Лицо его сморщилось, как чернослив:
— Не сейчас!
Она
— Почему нет?
Отец Лес махнул в сторону папоротников:
— Они готовы дать семена.
Она задерживается из-за папоротников? Не для того Касси пересекла Арктику, чтобы какие-то папоротники ее остановили.
— Меня ждет Медведь.
— А вот папоротники ждать не могут.
Сжав зубы, она напомнила себе, что он все-таки кормил ее и предоставил одежду. Немного поработать в саду будет честной платой за его труды.
— Отлично, — пробормотала она сквозь зубы. — Дайте я вам помогу.
Он улыбнулся, щурясь, точно Санта-Клаус. Встав на колени, он показал ей, как собирать семена с обратной стороны листьев, разбрасывать их по участку и сверху засыпать ровным слоем сосновых игл. Он был похож на ребенка, что показывает новую игрушку.
— Это вполне могут сделать гравитация и ветер, знаете ли, — сказала Касси.
— Ты так наивна, — ласково отозвался он. — Это просто умиление какое-то.
Она нахмурилась.
— Я покончу с папоротниками, и мы пойдем к Медведю. — Склонившись над растениями, она стала отскребывать семена короткими ногтями и швырять их на открытые участки.
— Отлично, отлично, — сказал он, наблюдая за ней.
Толку в этом не было никакого; все равно что срывать осенние листья. Касси скребла и разбрасывала, скребла и разбрасывала, стараясь работать как можно быстрее. Медведь ждал ее. Она представляла, как он шагает по клетке, а тролли тычут в него палками и смеются. Как отвратительна была ей мысль о том, что он заперт в ловушке и беспомощен! Она скребла так быстро, что рвала нежные листья.
Насвистывая себе под нос, Отец Лес неторопливо склонялся над папоротниками, выковыривал семена по одному, рассматривал каждое в косых лучах солнца, оглядывал участок и складывал семечки на землю. Касси хотелось потрясти его. Ей пришлось закусить губу, чтобы не закричать, чтобы он поторопился.
Касси проработала и в обед, и в ужин. Отец Лес приходил и уходил, то спеша по своим делам мунаксари (или, как думала Касси, ему просто надо было часок-другой почесать локоть). Она вставала и вытягивалась, разминая спину и морщась, а он нюхал розы, что обвивали одно из окон домика. Он разворачивал лепестки, чтобы цветок полностью раскрылся. Этот старик, решила Касси, просто киннак, безумец. Но раз он приведет ее к Медведю, то ей все равно. Она закончила с папоротниками.
— Теперь мы можем идти?
Отец Лес с мастерством художника прилаживал лепестки один к другому:
— Все семена разбросаны?
Она оглядела двор:
— Да.
Он указал на лес:
— А те?
Касси бросила взгляд через плечо: там, за частоколом, простирался бореальный лес.
— Да вы, наверно, шутите.
Он оставил ее смотреть на лес в одиночестве. Касси снова почувствовала, как внутри зашевелился ребенок, и машинально положила руки на живот. Если она будет послушной, то этот киннак поможет ей найти Медведя. Седна сказала, что он поможет. Даже сова сказала, что на него можно положиться и что он сделает все, что будет в его силах.