Леди-киллер
Шрифт:
— Ну побалуешься ты со мной немножко, зато сколько денег получишь! Спроси хоть у Джозефа. Нет такого дня, чтобы я не дал ему десять фунтов. Пусть тратит, как хочет! А это целых семьдесят фунтов в неделю. Много ли ты знаешь ребят с такими деньгами? А мои все живут припеваючи. И маленькие, и большие. Парнишки постарше, крутые, очень любят меня. И если узнают, что какой-то молокосос тут выпендривается, чего доброго, разозлятся! — Не трудно было догадаться, что Джимми угрожает.
В это время в дверь постучали. Оуэн обрадовался, что теперь Джимми хоть на время отстанет от него, и тут же испугался. А вдруг это кто-то из крутых парней?
До Оуэна донеслись приглушенные голоса, и в следующий момент Джимми вернулся вместе с мужчиной, одетым в черный костюм, с портфелем в руках. Мужчина улыбнулся Оуэну, и у того душа ушла в пятки.
— Мальчик здесь, сэр. Я запру дверь, потому что, как вам известно, дети везде суют свой нос. — Все это Джимми произнес тоном добродушного папаши, не переставая при этом улыбаться, и Оуэн снова почувствовал приступ тошноты. Мужчина, все еще улыбаясь, направился к спальне, в которой был заперт пятилетний малыш.
Когда-то дом этот, видимо, выглядел вполне импозантно и принадлежал одному владельцу, теперь же квартиры сдавались внаем. Общей оставалась только парадная дверь, а поскольку снятая Джимми квартира помещалась на первом этаже, посетители сразу попадали в гостиную. Столовая и буфетная превратились в спальни. Окна были забраны решетками еще в самом начале, когда шло строительство дома. Джимми принадлежала еще одна квартира, в полуподвале. Вообще их было у него множество, по всему Лондону. Смирись Оуэн со своим положением, его, возможно, перевезли бы в другое, более безопасное место.
Джимми впустил мужчину в спальню, а сам прошел на кухню за таблетками и виски. Из спальни доносились жалобные крики маленького узника, и Оуэн зажал уши.
Будь здесь мама Оуэна, знала бы, как помочь мальчику.
Уж она-то разделалась бы с этим Джимми! А его, своего любимого сына, увезла домой.
Погруженный в эти печальные размышления, Оуэн только сейчас заметил, что с экрана исчезло изображение — фильм кончился. С трудом сдерживая слезы, Оуэн думал о том, как больно будет этому мальчику, если с ним захотят проделать то же, что проделал Джимми с Оуэном.
Тут в дверь опять застучали. На этот раз громко и настойчиво. Оуэн подумал, что это те самые крутые ребята, о которых говорил Джимми, и буквально вжался в диван.
Джимми вышел из спальни.
— Нечего барабанить! — заорал он. — Сейчас открою! Минуты ведь не прошло!
Джимми открыл дверь и, к изумлению Оуэна, навалился на нее всей своей тяжестью, пытаясь снова захлопнуть. Но в следующий момент дверь распахнулась так резко, что Джимми свалился на пол, а дверная ручка с грохотом стукнулась о стену.
Пятеро здоровенных амбалов ворвались в прихожую, и один из них, темноволосый, в бежевом пальто, изо всех сил пнул Джимми ногой в пах. Потом поглядел на Оуэна:
— Ведь это ты Оуэн, да?
Оуэн кивнул.
— Твоя мамочка с ума сходит от беспокойства. Пошли, сынок, я отведу тебя домой. О’кей?.
Оуэн поднялся с дивана. Ноги у него дрожали, и он старался хоть как-то прикрыться своей пижамной курткой. Мужчина в бежевом пальто нахмурился.
— А где же твои штаны, сынок? Найди их и надень! Мы подождем тебя здесь, ладно?
Оуэн пошел в спальню, которую делил с Джозефом и Джимми, и с лихорадочной быстротой, не помня себя от радости, надел штаны и все остальное, а выйдя в прихожую,
— Скажи им, сынок! Скажи, что я не собирался причинить тебе никакого вреда! Ты скажешь им, да?! — хныкал Джимми, замирая от страха.
Тут Оуэн вспомнил о мальчике. Тот вдруг затих.
— Послушайте, мистер! Там тоже мальчик! — Оуэн указал на дверь спальни. — Совсем маленький. Он там не один.
Патрик, буквально озверев, распахнул дверь спальни и увидел на кровати какого-то типа, который зажимал рот ребенку. Брюки его были расстегнуты, и безупречно выстиранная и выглаженная манишка свисала над дряблым членом.
— Вы только посмотрите, мистер Келли, что делают, мать их…?! — воскликнул Дики Брустер, один из четверых пришедших с Патриком. Он ворвался в спальню и так врезал мужчине, что тот едва не свалился с кровати, а мальчик, почувствовав себя на свободе, стал громко визжать, округлив от ужаса свои огромные глаза и захлебываясь слезами и соплями, которые текли по лицу и попадали в рот. Дики бережно вытер ребенку нос и глаза краем грязной простыни, почти целиком закрыв ладонью лицо мальчика. Патрик и его люди буквально замерли, наблюдая эту сцену. Ничего подобного они и представить себе не могли! Дики завернул мальчика в одеяло, взял на руки и постарался приласкать, насколько это было возможно при его грубой натуре.
— Забирай ребят, Дики, — кивнул ему Келли, — спускайся вниз и сажай их в машину. И вы тоже.
Двое парней кивнули и вышли вслед за Дики. Малыш никак не мог успокоиться, но теперь плакал уже потише. Патрик тем временем принялся избивать типа в черном костюме, нанося удары куда придется, в голову, в грудь. Кипевшая в нем ярость искала выхода. В конце концов тот затих, возможно навсегда, но Патрика Келли это не волновало! Тяжело дыша, он вышел в прихожую.
— Ты, Макдугалл, последний подонок, куча дерьма, и я лично позабочусь о том, чтобы ты никогда больше не занимался сводничеством! Во всяком случае, в этом городе! — И Келли кивнул бритоголовому: — Ну, Тим, ты знаешь, что делать. Приступай!
Страх придал Джимми Макдугаллу сил: он извивался, пытаясь вырваться из рук Тима. Тогда Патрик Келли со всего размаха пнул его ногой в голову, после чего тот угомонился. Тим вставил в ухо Джимми отвертку и нажал на рукоятку ладонью.
Брызнула кровь, и Джимми окончательно успокоился.
Тим обтер руки о джинсы и вместе с Келли покинул квартиру.
Ничего, кроме отвращения, оба не испытывали.
И не потому, что прибегли к насилию. То, что они увидели, потрясло их до глубины души своей мерзостью. Одно дело скрываться от полиции, как это часто делали типы вроде Макдугалла, тут Келли мог даже помочь скрепя сердце. И совсем другое — наживаться на эксплуатации детей, заставляя их проституировать на улицах или сниматься в порнофильмах. На это способны только подонки, попросту дерьмо! Таких надо калечить, жестоко избивать! Несправедливо, что насильнику дают меньший срок, чем грабителю банка. По мнению Келли, ограбление банка — обычная акция, приносящая прибыль. Старо как мир: собственность ценят дороже жизни! Пусть Келли владеет массажными салонами, пусть нарушает закон, перераспределяя собственность, но он никогда не обидит ребенка, не поднимет руку на женщину! Так же как и те, кто сейчас сидит с ним в машине.