Леди-киллер

Коул Мартина

— Вы хотите сказать, что у нее даже друзей среди мужчин не было, да?

— Да. У нее времени на них не хватало! И еще она очень боялась выходить вечерами из дому — из-за шпаны, которая, я уж не знаю почему, облюбовала наш район. Всякое дерьмо, вроде нюхачей с клеем. Возвращаешься ночью домой и буквально переступаешь через разных сопляков извращенцев! Небось спасаются тут от холода! Бедняжка Леонора! Она мухи никогда не обидела!

— Значит, вчера вы никого не видели?

— Не-а, — замотал головой Фред. —

Только слышал, как хлопнула дверь. Теперь-то я жалею, что не постучался тогда к Леоноре, как иногда это делал. Зайду, бывало, спрошу, не купить ли ей сигарет или еще чего-нибудь в лавке. Вечерами, я вам уже сказал, она не выходила на улицу. Бывали у нее только знакомые. Постучишь к ней, а она ни за что не откроет, пока не спросит: «Кто там?» — или: «Это вы, что ли, Фред?». Значит, она вчера впустила в дом знакомого человека. Эта мысль не дает мне покоя все утро. У меня башка чуть не лопнула, когда я услышал, как вопят эти чертовы старые перечницы, и я сразу кинулся звонить в полицию и в «Скорую помощь». С тех пор я и думаю, что Леонора знала преступника. Наверняка знала!

Кэйт слушала Фреда молча, не прерывая. В его словах был смысл. Леонора вела замкнутый образ жизни, не заводила легких знакомств, в общем, была осторожнее женщин общительных. Так что вряд ли могла кого попало впустить в квартиру.

— А не заметили вы на стоянке посторонних машин, когда шли в…

— В «Баржу и шлем», с вашего позволения. Нет, не заметил. Приятель подбросил меня домой на своей машине где-то около четверти двенадцатого, и я обратил внимание, что у Леоноры все еще горит свет. Он пробивался сквозь шторы. Когда живешь в такой тесноте, поневоле знаешь все друг о друге, я уже вам говорил!

— И вы никогда не видели Леонору с мужчиной? Допустим, с ее работы? Никто не подвозил ее на машине домой?.

— Нет, на работу и с работы она ходила со своей подружкой Дороти. Даже отгулы они брали в одни и те же дни.

— Похоже, мистер Боррингс, вы хорошо знали Леонору Дэвидсон, верно?

Фред нахмурился.

— Дело в том, миссис, что она мне нравилась. Очень нравилась! И ничего плохого в этом нет. Как по-вашему? Я просто обязан помочь вам отыскать убийцу. Все, что я вам сказал, можете проверить. Многие ночью видели меня в «Барже», я там частенько бываю.

— Нет, мистер Боррингс, в проверке нет надобности. — Кэйт знала, что любая информация нуждается в проверке, но у нее хватило такта умолчать об этом. — Знаете, мистер Боррингс, бывает, что кажущееся люди выдают за действительное. Один, допустим, утверждает, что грабитель банка был в черном свитере, другая — что в сером. То же самое и с цветом волос. Каждый все воспринимает по-своему.

— Я, миссис, отлично вас понимаю, — ответил Фред холодно, — но я не из тех, кто бросает слова на ветер. Я говорю то, что думаю, и думаю, что говорю. Наш чертов мир стал бы, возможно, намного

лучше, если бы все поступали, как я.

— Вы правы. А теперь мне пора. Да и у вас, мистер Боррингс, я отняла много времени. Большое спасибо, вы очень нам помогли.

Боррингс встал, попрощался вежливым кивком головы. Куда девалась его приветливость! Сразу видно, что он человек властный, привык подчинять себе других. Видимо, и на Леонору Дэвидсон оказывал влияние. Это Кэйт поняла из той скупой информации, которую получила от Фреда. Он напоминал школьника, который, дрожа от возбуждения, нетерпеливо тянет руку, чтобы ответить учителю, а учитель его не замечает. В данном случае в роли учителя выступала Кэйт.

— Если вам нужен человек для опознания тела погибшей миссис, я готов выполнить эту формальность. Ее бывший муж не то в Канаде, не то еще где-то. В общем, далеко.

— Большое спасибо. В случае надобности дадим вам знать.

От Боррингса Кэйт поехала в больницу на вскрытие и там первым делом заглянула в палату к Дороти Смит. Дороти уже сделали укол диазепама, и Кэйт заметила, что глаза у нее какие-то тусклые. Увидев, как приветливо улыбается Кэйт, Дороти попыталась сосредоточиться.

— Добрый день, я — инспектор полиции Барроуз. Хотела бы, чтобы вы ответили мне на несколько вопросов, если, конечно, вам позволит ваше состояние.

Дороти кивнула.

— Вы уверены, что вам это не повредит? Я могу прийти и попозже.

— Нет-нет, я отвечу на все ваши вопросы. В конечном счете это мой долг. И пожалуйста, самое лучшее — покончить с этим сейчас же, пока у меня все свежо в памяти.

— Скажите, говорила когда-нибудь Леонора о ком-нибудь из своих друзей? Я имею в виду мужчин. Может быть, не друзей, а просто знакомых, например сослуживцев, проявлявших к ней повышенный интерес?

Дороти затрясла головой:

— Нет, никогда! Она не очень-то жаловала мужчин. И довольствовалась собственным обществом, одиночество не тяготило ее. Заведись у нее дружок, я узнала бы об этом. Все эти пятнадцать лет мы ничего не скрывали друг от друга. — Глаза Дороти наполнились слезами. — Леонора была такой хорошей, такой доброй, такой рассудительной! Кому могло прийти в голову сотворить с ней такое?! Ну кому?

Вместо ответа Кэйт слегка пожала руку этой уже немолодой женщине, и та разрыдалась.

— А что вы можете сказать о Фреде Боррингсе? — продолжала расспрашивать Кэйт, когда Дороти успокоилась.

— Он заглядывался на Леонору, вот и все, — ответила женщина, высвободив руку. — Насколько я понимаю, он был не прочь стать ей больше чем другом, понимаете? Но Леонора… — голос у Дороти снова дрогнул, — Леонора не захотела. Достаточно с нее было мужа-грубияна. Она зареклась впредь связываться с кем-нибудь.

Кэйт смотрела на Дороти невидящим взглядом и размышляла.