Ледяная дева
Шрифт:
— Войн без жертв не бывает, — ответил Валлон. — Остается только молиться, чтобы эта битва оказалась решающей, и неважно, кто победит.
Несмотря на то, что отец говорил о войне таким тоном, как будто ему было безразлично, кто победит, Зоя была уверена, что он понимает: его соотечественники — захватчики.
Наполеон захватил уже так много стран, подумала она. Зачем ему еще новые завоевания? Почему он хочет править Россией, как правит уже почти всей Европой?
—
— Что там пишут? — спросил Валлон, не обращая внимания на протянутый слугой листок.
— Здесь говорится, что Кутузов намерен защищать Москву до последней капли крови.
— Думаю, это он сейчас и делает, — заметил Валлон. Он прислушался, и Зоя тоже услышала далекие выстрелы пушек.
Зое показалось, хотя она не могла бы сказать это с уверенностью, что перестрелка стала более интенсивной, выстрелы раздавались теперь гораздо чаще, нежели тогда, когда ее карета приближалась к городу.
— Мы здесь… в безопасности? — спросила она, и голос ее задрожал от страха.
— Думаю, нам ничего не грозит, кто бы ни победил, — сухо сказал отец. — И все-таки, моя дорогая, я предпочел бы, чтобы ты оставалась в Санкт-Петербурге.
Чтобы не задевать самолюбие отца, Зоя не стала говорить ему, что княгиня буквально выставила ее из своего дома.
Вместо этого она сказала:
— Если нам грозит опасность, я хочу быть с тобой. Думаю, что мама тоже желала бы этого.
Отец улыбнулся ей, но глаза его были печальны, как всегда, когда он думал о жене.
Он встал из-за стола, подошел к окну и взглянул на залитый солнцем сад:
— Нам нужно решить, — сказал он, — что для нас лучше: уехать или остаться.
— Куда же мы можем поехать? — спросила Зоя.
— Вот в этом-то и проблема, — ответил Валлон. — А ты что думаешь, Жак?
Не было ничего удивительного в том, что Валлон обсуждал свои планы с человеком, который был всего лишь слугой. На самом деле Жак в доме Баллона занимал совершенно особое положение.
Актер-неудачник, он случайно встретил Пьера Валлона и посвятил ему всю свою жизнь. У него было очень несчастливое детство. Он выступал в цирках, иногда получал маленькие роли в театре, но никто не проявлял к нему никакого интереса и не нуждался в его услугах.
Однажды, будучи без работы, Жак пошел в Оперу и увидел там за дирижерским пультом великого Баллона. С этого момента, рассказывал он Зое, для него началась новая жизнь. Жак поступил на службу к композитору и стал его преданным слугой.
Жак служил у них уже около десяти лет, и теперь невозможно было себе представить, что бы они без него
Кроме всего прочего, Жак обладал удивительной способностью к языкам. Он говорил по-немецки, потому что жил в Вене, по-арабски, потому что побывал с цирком в Египте, а теперь на удивление хорошо овладел русским.
В жизни Жак играл выбранную им роль гораздо убедительнее, чем на сцене. Зоя знала: кто бы ни занял Москву, Жак сумеет найти с ними общий язык.
— Думаю, трудно будет достать еду, если владельцы лавок уехали и закрыли их, — вслух сказала Зоя.
— Я сделал хорошие запасы, мадемуазель, — ответил Жак.
Зоя улыбнулась. Она знала: если за дело возьмется Жак, им не придется голодать.
— Я вынужден настаивать на том, — произнес Валлон, удивив Зою властными нотками в голосе, — чтобы ты ни под каким предлогом не покидала дом.
— Папа, ты говоришь это серьезно? — спросила Зоя. Она вспомнила, как до поездки в Санкт-Петербург расстраивалась, когда из-за преследований князя Бориса вынуждена была оставаться узницей в собственном доме.
— Да, я говорю совершенно серьезно, — подтвердил Валлон.
Мужчины посмотрели друг на друга. Они хорошо понимали, что практически пустой город будет представлять большое искушение для русских солдат, не говоря уже о французах, которые сражаются за много миль от своей родины.
Грабеж на войне всегда считался одним из» развлечений «. Баллон и Жак понимали, что грабежи остановить никто не сможет и что женщина, любая женщина, незамедлительно привлечет внимание солдат, разлученных со своими женами и любимыми.
— Ты будешь сидеть дома, — повторил Баллон и, не желая продолжать разговор, вышел из комнаты.
— С вашей стороны неразумно было вернуться сейчас в Москву, мадемуазель, — сказал Зое Жак. — Маэстро расстроился, а когда он расстроен, он не может работать.
Зоя взглянула на закрывшуюся за отцом дверь и сказала;
— Мне пришлось приехать, Жак. Только не рассказывай об этом отцу, но все решили, что Наполеон идет на Санкт-Петербург, возненавидели французов, и княгиня захотела избавиться от меня.
Жак пожал плечами.
— Это война, мадемуазель, а на войне всякое может случиться.
Зоя подошла к окну.
Ей показалось, что она слышит гром пушек, но на самом деле сражение происходило слишком далеко от их дома. В своем воображении она слышала звуки разрывающихся снарядов, стоны и крики раненых, ощущала запах крови и пороха.
Зоя никогда не видела сражений, но инстинктивно ощущала их ужас. Она отвернулась от окна и направилась в маленький салон в передней части дома.