Ледяная дева

Картленд Барбара

В четыре часа дня внезапно наступила тишина, и девушка поняла, что битва закончилась.

Было, однако, неизвестно, кто победил.

Зоя находилась в гостиной одна. На душе у нее было тревожно, ее мучило предчувствие беды.

Девушка отправилась искать Жака. Найдя его в кухне за чисткой серебра, она сказала:

— Я знаю, что пушки замолчали. Битва закончилась! Ах, Жак, узнай, пожалуйста, что же там произошло!

— Маэстро скоро вернется, — ответил Жак.

— Он сейчас со своим оркестром, —

умоляла его Зоя. — Я не могу ждать, пока он вернется. Жак, пожалуйста, спроси, может быть, кто-нибудь знает, чем закончилась битва.

— Мне не хочется оставлять женщин одних в доме, — сказал он, — но раз вы так просите, мадемуазель, я постараюсь что-нибудь разузнать. Закройте за мной дверь на засов и никому, кроме маэстро и меня, не открывайте!

— Ну, конечно, не открою, — пообещала Зоя.

Однако ей было странно слышать такие указания от Жака.

Зоя пошла к Мари, но разговор не клеился, потому что мысли ее были заняты только исходом битвы и она страстно желала узнать, что же там произошло.

Прошло почти два часа, прежде чем вернулся Жак. Услышав стук в дверь, Зоя сбежала вниз по лестнице, посмотрела в боковое окошко и увидела Жака. Она отодвинула засов и открыла дверь. Жак вошел в маленький холл. Он улыбался, и Зоя сразу догадалась, что у него хорошие новости.

— Что там произошло? Что тебе удалось узнать? Слова опережали друг друга.

— Говорят, это великая победа, мадемуазель!

— Кто победил? Русские?

— Конечно! Они всегда говорили, что Кутузов не пустит французов в Москву.

— Значит, нам не о чем больше беспокоиться! — воскликнула Зоя и побежала наверх сообщить радостную новость Мари.

Когда вернулся домой отец, вид у него был совсем не такой довольный и радостный, как ожидала Зоя.

— Потери ужасные, — сказал он. — Некоторых раненых доставили в город, но за ними практически некому ухаживать.

— Но ведь не все уехали из города, папа! — воскликнула Зоя.

— По улицам бродят только бедняки и бездомные, — ответил Баллон. — А знаешь, сколько человек из оркестра пришли сегодня на репетицию?

— Сколько?

— Шесть!

Он швырнул ноты на стол и сказал:

— Оркестра больше нет! Я никому не нужен!

— Ах… папа!

Услышав в его голосе страдание, Зоя подошла к отцу и обняла его.

— Ты всегда будешь нужен, — уверяла она. — Если не в России, то в других странах. Ты и сам это прекрасно знаешь!

— Все было так хорошо, — прошептал Валлон. — Я думал, что здесь, среди соотечественников твоей матери, я буду ближе к ней.

Он разговаривал сам с собой. Зоя прижалась к его щеке и сказала:

— Где бы ты ни был, я знаю, мама всегда будет с тобой! Вы ведь были так близки, вы никогда не расстанетесь.

Она почувствовала, как руки отца обняли

ее еще крепче, и поняла, что сказала именно то, что он хотел услышать в эту минуту. Потом, не в силах продолжать этот разговор, Валлон ушел в свою комнату — свое прибежище — и закрыл за собой дверь.

Зоя отправилась искать Жака.

— Жак, мне кажется, наступило время покинуть Россию, — сказала она. — А папе придется создавать свой оркестр в другой стране.

— Согласен с вами, мадемуазель, — ответил Жак. — Нам нужно только решить, куда мы отправимся. И еще нужно уговорить вашего отца уехать из этой страны.

— Это будет не так-то просто, — заметила Зоя, — но я поговорю с ним сегодня же вечером после обеда.

— Хорошо, мадемуазель. Вы поговорите с ним, а я приготовлю сегодня на обед все его самые любимые блюда.

» Да, хороший обед поднимет настроение, — подумала Зоя, — а я постараюсь убедить отца, что его талант в другой стране будут ценить гораздо больше. А потом мы опять отправимся в свои странствования «.

Думая обо всем этом, Зоя вдруг поймала себя на мысли, что ей хотелось бы еще хоть раз увидеть герцога.

Ей хотелось знать, известно ли ему, что она уехала из Санкт-Петербурга. Может быть, он вернулся, чтобы попросить ее еще поиграть для него, и узнал о ее отъезде.

Ей даже не обязательно было закрывать глаза, чтобы увидеть перед собой его красивое лицо, серые как сталь глаза. Она помнила выражение его лица, когда он говорил о том, какие удивительные чувства испытал, слушая ее игру.

— Он понял папину музыку, — тихо сказала Зоя, как бы уверяя себя в том, что это правда.

Воспоминание о том мгновении, когда их руки встретились и что-то таинственное, необъяснимое произошло между ними, было незабываемым.

Зоя медленно поднималась по ступенькам, раздумывая, какое платье ей надеть к обеду, который должен был стать совершенно особым и, как она чувствовала, очень важным. Отец любил, чтобы Зоя была хорошо одета, как раньше он требовал этого и от ее матери. Как все французы, он ценил в женщинах не только красоту, но и элегантность. Придя в свою комнату, Зоя открыла шкаф и стала перебирать висевшие там платья.

Там не было ни одного платья из тех, что она носила в Санкт-Петербурге. Те платья измялись в сундуках, и Мари отнесла их в другую комнату, где она должна была сначала погладить их, прежде чем повесить в шкаф в комнате Зои.

Но в шкафу было несколько красивых платьев, которые она не брала с собой, среди них одно, особенно любимое отцом.

» Надену это платье «, — решила Зоя и тут же подумала, понравилось бы это платье герцогу, если бы он увидел ее в нем.

» Герцог вряд ли вообще обратил бы внимание на мой туалет «, — сказала себе Зоя.