Легавые
Шрифт:
Третья записка поступила в участок в одиннадцать утра.
Ее принес прыщавый молодой человек. Он прошествовал мимо поста дежурного сержанта прямехонько в следственный отдел, где патрульный Дженеро сосредоточенно размышлял над записками и личностью их автора.
– Что, ваши все на каникулах? – осведомился молодой человек. Ему было лет семнадцать. В полицейском участке он чувствовал себя как рыба в воде: в свое время он был членом уличной банды «Дьявольская десятка».
Эти парни объединились, чтобы противостоять
– Чего тебе надо? – спросил Дженеро.
– Мне велели передать вот это дежурному сержанту, но его нет на месте.
– Что это?
– Понятия не имею, – сказал юнец. – Какой-то тип остановил меня на улице, сунул пятерку и попросил отнести это в полицию.
– Присаживайся, – кивнул Дженеро.
Он взял конверт и задумался, стоит ли его вскрывать. Потом решил, что зря дотронулся до него – отпечатки! – и положил на стол. Из сортира доносилось хоровое пение – это развлекались маляры. Дженеро было поручено только записывать, кто звонил и что передать. Борясь с собой, он еще раз взглянул на конверт.
– Я сказал, присаживайся, – буркнул он юнцу.
– Это еще зачем?
– Затем, что тебе придется подождать, пока не вернется кто-нибудь из детективов.
– Держи карман шире, легавый, – сказал юнец и повернулся к двери.
Дженеро вытащил револьвер.
– Эй! – крикнул он парню. Тот оглянулся.
– Я кое-что знаю о Миранде – Эскобедо, – сообщил он, но тем не менее сел на стул.
– Рад за тебя, – отозвался Дженеро.
Полицейские не любят, когда с их коллегами случаются неприятности. Это выводит их из душевного равновесия. Хотя им и приходится заниматься писанием бумаг, они отнюдь не канцелярские крысы и понимают, что на службе их могут и ударить, и даже застрелить. Тогда им начинает казаться, что их никто не любит.
Два юных спортсмена так невзлюбили Кареллу, что сломали ему несколько ребер и нос. Кроме того, юнцы устроили ему сотрясение мозга, и его потом долго мучили приступы дикой мигрени. Карелла пришел в сознание только в больнице. Сейчас он чувствовал себя прескверно – и физически, и морально, – и ему было не до светских бесед. Он полулежал в кровати, держа за руку Тедди, и часто дышал – сломанные ребра при каждом вздохе отзывались адской болью. В основном говорили его коллеги, но за их шуточками чувствовалось уныние. Они столкнулись с насилием, которое было направлено лично против них. Оно было не похоже на то, что они видели каждый день: искалеченных, изуродованных, но незнакомых людей. А сейчас перед ними лежал их товарищ, держал за руку жену и
– Здорово они его, – пробормотал Браун.
Семнадцатилетний юнец снова начал разглагольствовать о Миранде – Эскобедо. Он шпарил закон, как юрист-профессионал. Дженеро время от времени просил его заткнуться, но поскольку сам не очень-то понимал смысл решений Верховного суда, хотя и читал меморандум капитана Фрика, то опасался, что наглый мальчишка знает кое-что такое, о чем он, Дженеро, даже не догадывается. Поэтому он невероятно обрадовался, заслышав шаги на лестнице. Сначала появились Уиллис и Браун, затем Клинг и Хейз. Дженеро был готов их расцеловать.
– Это, что ли, сыщики? – осведомился юнец, на что Дженеро в очередной раз буркнул:
– Заткнись.
– Что тут происходит? – поинтересовался Браун.
– Расскажи-ка своим приятелям, что такое Миранда – Эскобедо, – сказал юнец.
– А ты кто такой? – спросил Браун.
– Он принес письмо, – пояснил Дженеро.
– Как тебя зовут, парень?
– Лучше расскажите мне о моих правах.
– Говори, как тебя зовут, а то уши оборву, – грозно сказал Браун. Насмотревшись на Кареллу, обработанного юными подонками, он был очень агрессивно настроен.
– Меня зовут Майкл Макфадден, и без адвоката я говорить не буду, – сказал юнец.
– У тебя есть деньги на адвоката? – осведомился Браун.
– Нет.
– Тогда добудь ему консультанта, Хэл, – ухмыльнулся Браун.
– Погодите, что вы затеваете? – забеспокоился парень.
– Раз тебе нужен адвокат, мы его сейчас достанем, – сказал Браун.
– Да на кой он мне хрен? Я ничего не сделал. Только письмо принес!
– Я не знаю, зачем тебе адвокат, – сказал Браун. – Ты сам его потребовал. Позвони в прокуратуру, Хэл, и скажи, что подозреваемый хочет адвоката.
– Подозреваемый?! – завопил Макфадден. – Какой я подозреваемый? Что я такого сделал?
– Этого я не знаю, парень, – отрезал Браун. – И не хочу пока знать, потому что не имею права задавать тебе вопросы без адвоката. Хэл, звони в прокуратуру.
Уиллис снял телефонную трубку и, услышав гудок, соврал:
– Занято, Арт.
– Подождем. Устраивайся поудобнее, парень. Сейчас тебе будет адвокат.
– Еще чего! – возмутился Макфадден. – Не нужен мне адвокат.
– Ты же сам его попросил.
– Если у вас ко мне нет ничего серьезного, я могу обойтись и без него.
– Мы хотели спросить тебя насчет конверта.
– А что в нем?
– Давайте откроем и покажем молодому человеку, что там, – предложил Браун.
– Я только принес его в участок, и все, – оправдывался Макфадден.
– Ну вот давай и посмотрим, – сказал Браун. Обмотав руку носовым платком, он взял конверт, вскрыл его ножиком и пинцетом извлек листок.
– Возьми, – сказал Клинг и вынул из верхнего ящика своего стола пару белых хлопчатобумажных перчаток. Браун надел их и взял листок.