Легион Видесса
Шрифт:
Великан-халогай, ветеран императорской гвардии, он до сих пор не избыл позора Марагхи: тогда ему не довелось пасть вместе со своими соотечественниками, защищая Маврикия. В том не было вины Зеприна: император послал его принять командование левым крылом армии. Но халогай все равно не переставал винить себя. Теперь, держа в руке двойной топор, он яростно глядел на усталого видессианского солдата.
– Какой же, проклятье, после этого из тебя воин?
Видессианин нагло ухмыльнулся и сплюнул.
– Живой, вот какой, –
Он в упор поглядел на пыхтящего от злости халогая.
Красное лицо Зеприна побагровело от гнева. Он прорычал что-то на своем языке. Прежде, чем Марк или злосчастный видессианин успели двинуться с места, двойной топор взметнулся молнией и обрушился на голову дезертира. Удар был так силен, что пробил и шлем, и череп, разрубив голову до зубов. Солдат рухнул на землю. Он был мертв еще до того, как топор остановился.
Халогай выдернул оружие из тела.
– Трусливый ублюдок, – прорычал он, вытирая лезвие об одежду убитого. – Солдат, который не защищает своего повелителя, не заслуживает иной участи.
– Мы могли бы узнать от него новости, – напомнил Марк.
Однако на этом дело и закончилось. Если бы дрогнули и побежали легионеры, их могли бы подвергнуть децимации: каждый десятый был бы казнен за трусость. До того как поступить на военную службу, Скавр считал это наказание ужасным, варварским. Теперь же он даже не содрогался, думая об этом. Такая перемена вызвала в его душе стыд. Война, подумал Марк, калечит всех, кто к ней прикасается.
Аранд был широким мутным потоком; один берег от другого отделяли почти двести метров. Мостов через реку имелось достаточно, однако солдаты Дракса установили у каждого сторожевые вышки. Кроме того, переправы охранялись отрядами всадников. Возможно, легионерам удалось бы пробиться к переправам, но это заняло бы немало времени. А как раз времени у Скавра не было.
К счастью, Драксу было за кем охотиться. В противном случае он ни за что не дал бы римлянам трех дней относительной передышки. Барон теперь уподобился псу, вокруг которого разбросано такое количество костей, что он просто теряется – за какую сперва ухватиться. Скавр, в свою очередь, ощущал себя зайцем: ловушки захлопывались вокруг него одна за другой.
Надеясь на чудо, на невозможное, он послал несколько видессиан из своего отряда, чтобы те расспросили крестьян: нет ли поблизости брода. Трибун не без основания полагал, что местные крестьяне будут куда откровеннее со своими соотечественниками, нежели с чужаками, вроде римлян.
Марк едва сдержал крик радости, когда Апокавк привел невысокого, коренастого, на диво ушастого крестьянина, который напрямую спросил, сколько ему заплатят за брод. Еще один жулик, подумалось трибуну. Однако Марк ответил:
– Десять золотых, но только на другом берегу реки.
– Будешь распят, если врешь, – добавил Гай Филипп.
Крестьянин
Крестьянин повел легионеров на восток, вдоль Аранда, пока они не ушли так далеко, что их нельзя было увидеть ни с одного моста. Затем остановился, выискивая какую-то ему одному известную примету.
– Здесь, – сказал он наконец, указывая на реку и удовлетворенно кивая.
– Где?
Для Скавра эта полоса воды не отличалась от любой другой.
– Распять этого лживого ублюдка, – снова встрял Гай Филипп, но полатыни.
Крестьянин, не поняв, о чем он говорит, подошел к воде, снял тунику и ступил в воду. Вскоре вода добралась до его больших ушей. Скавр уже серьезно задумывался над тем, как же поступить с этим прохвостом. Придется ведь что-то с ним делать… Крестьянин, однако, ничуть не смутился. Мокрый, он расплылся в улыбке.
– Весеннее половодье еще не спало, как я надеялся. Идите смело за мной. Глубже уже не будет.
Удерживая меч над головой, трибун последовал за проводником. Высокий рост имел свои преимущества – вода достигала лишь подбородка. По двое, по трое легионеры следовали за своим командиром.
– По три человека, не больше, – предупредил проводник. – Брод не очень-то широкий.
Крестьянин неуклюже брел вперед, расплескивая вокруг себя воду, – два шага влево, шаг вправо. Иногда он останавливался, прощупывая дно.
– Пусть смилостивятся над нами боги, если проклятые намдалени сейчас обрушатся на нас, – пробормотал Гай Филипп, тревожно озираясь по сторонам. Он случайно сделал неловкий шаг в сторону и погрузился с головой. Через мгновение старший центурион вынырнул, отплевываясь и ругаясь.
Марк порадовался тому, что его солдат обучали плавать. Даже оступившись на узком броде, они могли спастись. К счастью, течение Аранда было здесь не слишком сильным. Легион потерял только одного человека, васпураканина. Бедняга захлебнулся прежде, чем его успели вытащить. Горцы плавать не умели. Реки их родины были мелкими. Летом они почти пересыхали, весной бурлили по камням, а зимой промерзали до камней.
Когда трибун выбрался на южный берег реки, видессианский крестьянин встретил его с протянутой рукой. Скавр внимательно посмотрел на него и полез в мокрый кошель.
– А что, если ты продашь эту тайну первому же намдалени, который проедет мимо?
Он ожидал оправданий, но был разочарован. С прямотой наемника парень ответил:
– Я сделал бы это, да только зачем намдалени броды? Они держат все мосты.
– Нет, вы только послушайте его! – воскликнул Сенпат Свиодо. Он был занят своей лютней, не промокла ли драгоценная певучая подруга. – Что ж удивляться тому, что эти видессиане постоянно грызутся между собой?
– Пожалуй, ты прав.