Легион Видесса

Тертлдав Гарри Норман

Два дня спустя после того, как легионеры разбили лагерь у поместья Зонара, трибун подошел к Стипию.

– Я хотел бы попросить тебя об одном одолжении.

– Ну, – милостиво позволил Стипий, не утруждая себя, впрочем, сугубой вежливостью.

Что ж, подумал трибун со вздохом, по крайней мере, сейчас он трезв.

– Будь добр, напиши для меня икону.

– Икону? Для тебя?.. – Стипий подозрительно сузил глаза. – Зачем это безбожнику понадобилось изображение святого?

– Я хочу сделать подарок Хелвис, моей жене…

–

А, закоренелой еретичке!..

Жрец-целитель говорил неприязненно, но Скавр заранее заготовил некоторое количество аргументов. Ему уже доводилось играть в эту игру с видессианами. Диалог занял некоторое время, однако Стипий был вынужден признать – неохотно и угрюмо, – что настоящее произведение искусства может наставить на путь истинный даже закоренелого еретика. То есть обратить последнего к вере самого Стипия.

– Ну, и какого святого тебе изобразить?

Трибун вспомнил маленький храм в столице, куда Хелвис направилась в тот день, когда Видесс поднялся на еретиков-намдалени.

– Я не помню его имени, – начал он. Стипий поджал губы. Трибун быстро добавил: – Я знаю, что он жил в Намдалене еще до того, как Княжество было потеряно для Империи. Кажется, в Калаврии… В столице есть святыня, посвященная ему. Недалеко от порта Контоскалион.

– А… – протянул жрец, удивившись тому, что Скавр хотя бы приблизительно знает, о ком говорит. – Святой Несторий. Он изображается в виде лысого старика с раздвоенной бородой. Значит, еретики Княжества все еще поклоняются ему?.. Ну что ж, хорошо. Считай, икона твоя.

– Спасибо. – Марк выдержал паузу и решил добавить: – Услуга за услугу. Когда у меня будет свободное время, я смогу позировать для твоей картины… Как ты назвал этого святого?.. Ах да, вспомнил. Кведульф.

– Да, да, очень любезно с твоей стороны, – рассеянно промолвил Qтипий. Трибун решил было, что жрец уже обдумывает, как начать работу над иконой, но когда Марк уже уходил, жрец пробормотал себе под нос: – Фос, как я страдаю от жажды…

Не в первый раз уже трибун пожалел о том, что веселый, умный и добрый Нейп предпочел профессорскую должность на отделении теоретической тавматургии Видессианской Академии превратностям полевой жизни.

Следующие дни с их заботами заставили Скавра забыть об иконе и Стипий. Поместье Зонара с его маленькой армией могло бы какое-то время продержаться против местного барона. Но Скавр отнюдь не питал иллюзий по поводу того, что они сумеют выдержать настоящий бой с ветеранами Дракса.

Легионеры рыли землю, как кроты, укрепляя поместье. Однако тревога Марка все росла. Самое лучшее – все равно ничто перед идеальным. Трибуну катастрофически не хватало людей.

За намдалени следили солдаты из дружины Зонара и видессианские кавалеристы Скавра. Каждый день они приносили известия о том, что все больше и больше намдалени собираются к югу от Аранда. Однако большого отряда латников, которого опасался трибун, пока не появлялось. Всего в двух часах езды на лошади к северу от дубовой

рощицы солдаты Княжества начали строить укрепленный замок.

– Дракс занят где-то в другом месте и не хочет, чтобы мы ему мешали, – сказал Гай Филипп.

Марк, недоумевая, развел руками. Далеко не всегда поступки намдаленского мятежника казались трибуну осмысленными.

– Да нет, просто они решили занять себя хорошей работой, – заявил старший центурион. Истинный римлянин, он ценил результат, а не метод.

Трибун отвез к краю дубовой рощицы одного из пленных намдалени, освободил его и отправил послом к Драксу с предложением обменять всех пленных на Метрикия Зигабена. Прощаясь с парламентером, его командир – веснушчатый Перик Рыболовный Крючок (прозвище ему дали из-за кривого шрама на руке) – сказал уверенно:

– Все будет в порядке. Через неделю мы будем свободны. Тридцать намдалени стоят одного видессианского полководца.

В ожидании обмена пленные островитяне весело помогали легионерам. Оказавшись в плену, они, тем не менее, по-прежнему неплохо ладили с римлянами.

Когда Марк вернулся в усадьбу Зонара, его глазам предстало необычное зрелище: Стипий на четвереньках в огороде водит носом по листьям капусты и латука.

– Что ты ищешь? – спросил Скавр у жреца-целителя. Какие же целебные травы растут на огороде?

Стипий ответил:

– Мне нужна пара жирных улиток… А, вот!..

Жрец бросил свою добычу в маленький мешочек у пояса.

– Понимаю, – засмеялся трибун. – Улитки и салат – хороший ужин. А как насчет пары яиц?

Раздраженно фыркнув, Стипий поднялся на ноги, стряхивая грязь с голубого плаща.

– Нет же, глупая башка. Улитки нужны мне, чтобы завершить последние мазки на изображении святого Нестория.

Жрец обвел знак Солнца на груди.

– Улитки?.. – переспросил Скавр недоверчиво.

– Ну ладно же. Идем, насмешник.

Всерьез считая, что Стипий валяет дурака, римлянин последовал за жрецом в палатку. Они опустились на земляной пол. Стипий зажег толстую свечу, которая наполнила маленькую палатку густым духом горящего сала. Порывшись в мешке, жрец вытащил большую устричную раковину.

– Хорошо… – пробормотал он.

Взяв одну из улиток, Стипий подержал ее над пламенем свечи. Незадачливый моллюск зашипел, из него вытекла струйка слизи. Стипий подставил раковину. Та же участь постигла и вторую улитку.

– Ну, видишь? – спросил жрец, поднося раковину к самому носу Скавра.

– М-м… Нет, – ответил трибун. Пытка, которой подверглись улитки, -%. amp;($ -. подействовала на него сильнее, чем вид иных сражений.

– Сейчас поймешь.

Стипий нацедил слизь в маленькую ступку и добавил туда порошок золотой краски.

– Ты должен заплатить мне за эту работу. И не монетами Ортайяса, – предупредил он Скавра.

Затем, добавив в краску белую пудру и какую-то вязкую массу, Стипий принялся растирать смесь бронзовым пестиком.