Легион Видесса

Тертлдав Гарри Норман

– Ну, вот и все. Ты будешь восхищен, – заявил жрец.

Стипий взял несколько кистей из меха енотов. Одна была такой тонкой, что ее волоски сохранялись в полости гусиного пера, другая – потолще, с деревянной ручкой.

При виде иконы Марк не сдержал изумленного вздоха. Судя по наброскам, Стипий был одаренным художником. Марк знал это и раньше. Но тогда он видел всего лишь наброски…

Мягкие краски и изящные тонкие линии, аскетическое и в то же время доброе лицо святого Нестория, плавные переходы теней его голубого плаща, тонкие

руки, поднятые в благословляющем жесте, – все это напомнило трибуну мозаичное изображение Фоса в Соборе столицы…

– Сейчас я почти готов поверить в твоего Бога, – проговорил Марк. Это была наивысшая похвала из его уст.

– Именно этой цели и служит изображение святого. Наставлять равнодушных, направлять безбожников к истинной вере, которую олицетворяет в данном случае святой Несторий, – назидательно отозвался жрец.

Его пухлые руки двигались четко, как руки ювелира. Он опустил тонкую кисточку в золотую краску, растертую в мраморной ступке. Держа икону почти у самого лица, Стипий вывел буквы. Каллиграфическая надпись была тонкой и точной. Еще не подсохшая краска поблескивала в тусклом свете свечи.

– «Святой Несторий», – прочитал Марк.

Стипий взял толстую кисть и обвел вокруг головы святого светящееся золотое кольцо.

– Так мы изображаем солнечный диск Фоса. Это сияние показывает близость святого к Доброму Богу, – пояснил жрец. Но трибун уже сам догадался об аллегорическом значении золотого кольца.

– Можно?.. – спросил он и, когда Стипий кивнул, взял деревянную икону в руки. – Когда она будет окончательно готова? – спросил Марк нетерпеливо.

Впервые за все это время улыбка Стипия не была кислой. Грубое лицо жреца в этот миг как будто осветилось.

– Один день нужен, чтобы высохла позолота. Потом необходимо покрыть икону лаком, чтобы краски не разрушались. – Стипий почесал выбритую голову. – Скажем, дня через четыре.

– Как бы я хотел, чтобы это случилось поскорее, – сказал Марк. Сердцем он еще не мог принять все эти видессианские символы и аллегории. Но результат работы талантливых рук Стипия производил сильное впечатление.

Жрец снова взял икону у Скавра и положил ее на камень у стенки палатки, чтобы она подсохла.

– Куда это я дел улиток? – сказал он, внезапно меняя тему разговора. – Твоя мысль насчет ужина была не такой уж плохой. Кстати, у тебя не найдется чеснока?

Лаон Пакимер возник в лагере легионеров как бог из театральной машины в римской пьесе. Никто не замечал его, пока он внезапно не появился прямо перед носом Скавра. Насладившись произведенным впечатлением, он махнул трибуну рукой (у легкомысленных, но храбрых хатришей этот фамильярный жест заменял военный салют). Когда трибун поинтересовался, как это Лаон ухитрился проскочить не только мимо разъездов Зонара, но и через расположение намдалени, хатриш весело ответил:

– Есть способы.

И приставил палец к губам в знак молчания.

Секст Муниций воскликнул:

– Держу пари – он прошел нашим бродом.

–

Ну, ты просто умница, парень! – отозвался Пакимер с мягкой иронией.

– И на какую же сумму этот пес обчистил вас? – осведомился Гай Филипп.

Хатриш безразлично передернул плечами:

– Дюжина золотых.

Старший центурион поперхнулся.

– Волосатая задница Юпитера!.. Вернись и удави этого жулика! Он получил десять золотых за всех нас.

– Возможно, – сказал Пакимер. – С другой стороны, не все же только что вернулись из Кизика.

На его лице появилась хитрая улыбка. Эдакий кот, который разведал, откуда берутся сливки.

– Какая разница, откуда ты… – начал было Марк и вдруг остановился, не скрывая изумления.

Кизик!.. В Кизике находится главный монетный двор Империи. Никто в этом мире не слыхивал о царе Мидасе, но оказавшись в Кизике, хатриши, кажется, сделали эту сказку явью. Трибун даже речи не стал заводить о том, что они украли золото Империи. Он давно уже понял, что наемники в первую очередь заботятся о самих себе.

Марка хватило только на то, чтобы сказать:

– Ну, Дракс не слишком счастлив тем, что вы обчистили его карманы.

– Тем хуже для Дракса. Однако ты прав: он бросил изрядные силы, чтобы выдавить нас оттуда. Правда, он своего добился. А, все равно. Мыто ушли оттуда с битком набитыми карманами. Никогда еще я не видывал столь отменной выплаты жалованья.

Рябое лицо Пакимера было грязным, борода всклокочена, одежда порвана, но хатриш был весел и спокоен, как обычно.

– Ничего удивительного, что намдалени не слишком наседали на нас. Они были заняты золотом Кизика! – сказал Муниций.

– Я так и думал, – заявил Скавру Гай Филипп. – Но Дракс допустил ошибку, хапнув золото казны. Хорошо, Пакимер унес ноги и золотишко попало к намдалени. Однако не слишком умно было забрать деньги и оставить в своем тылу нас. Мы всегда можем найти способ отнять у него добычу.

– Золота там уже нет, – напомнил Пакимер. – Хотя я понимаю твою мысль… Я тут измыслил нечто такое, что заставит старину Дракса попрыгать, вопя от злости.

– Что? – с любопытством спросил Марк. Несмотря на подчас неуклюжие действия, хатриш был умным и гораздым на выдумки воином.

– О, это уже сделано. – Пакимер явно гордился своей хитростью. – Я посеял часть золота из Кизика на той пашне, где оно скорее всего даст богатые всходы. Сейчас эти всходы уже топают к центральному плато. Когда проклятые намдалени погрязнут в драках с йездами, вряд ли у них останется время сражаться с нами в полную силу.

Трибун разинул рот.

– Ты что… подкупил кочевников, чтобы они напали на Дракса?

– Ага. Мы, правда, воевали с ними два года назад. Так что с того? – Пакимер говорил вызывающим тоном, чувствуя необходимость оправдаться. – В прошлом году мы сражались с намдалени. Теперь мы делаем это снова. Сначала одна война, потом другая. С двумя одновременно нам не справиться.