Легко!

Котова Елена Викторовна

– Baby-cat, ты великолепна. Я в вечном долгу. Ты приручила шефа для меня. И они все так к тебе здорово относятся. Но я тебе еще один секрет открою. Я совершенно пьян, просто вдребезги. Ты меня сегодня ночью даже не трогай. Только никому не говори, обещаешь?

В последний день путешествия шеф болтал на палубе с Джоном:

– Я думал о нашем разговоре всё время. Ты прав, Джулия, возможно, немного академична. Ей надо больше практики. Я поставлю ее во главе американской региональной группы. Пусть едет в Сан-Франциско.

– Ты с ума сошел! Можешь забыть тогда про цифры по

Америке и Восточной Азии.

– Ничего, трудно быть хуже нынешнего, а он у нее будет вторым номером, подстрахует. А она там быстро всё перевернет и наведет порядок. Кстати, мне понравилась твоя Анна. Не мой тип, слишком умная и сильная. Но я хотел бы, чтобы у меня был такой друг. А за тебя я рад. Поздравляю.

– Мы договорились не говорить об этом. И вопрос о выборе вообще не стоит.

– Ну, как знаешь. Но в моих глазах ты будешь полным лузером, если потеряешь ее, – сказал шеф, поднимаясь из шезлонга и лениво спускаясь в бассейн.

Глава 4

Возвращение в Эдинбург отдавало сюрреализмом. Неделю на яхте Джон и Анна любили друг друга, не скрываясь, на виду у всего народа, и все воспринимали это как само собой разумеющееся, как красивую пару, под стать друг другу. Дома же Джон почувствовал себя несчастным и виноватым. Одри была явно оскорблена его бронзовым загаром. Рассказывая про мозговые штурмы на яхте, где были одни мужчины, ибо женщины на кораблях – к несчастью, Джон ощущал себя полным дерьмом.

На работе прояснялось. Джулия притихла и готовилась к ссылке на Тихий океан. Джон полностью погрузился в работу, пытаясь вернуться в естественное состояние. Он текстанул Анне, что всю неделю будет наверстывать, а потом улетит в Германию. Заскочит к ней, конечно, но ближе к середине следующей недели, на обратном пути. Он не мог продолжать с ней прежнюю безмятежно-легкую игру, как это было до Парижа. И не мог предложить ничего иного.

Первые два дня Анна летала как на крыльях, а потом спохватилась: радоваться-то нечему – всё вернулось на круги своя, с теми же никого ни к чему не обязывающими текстами. Она ненадолго съездила в Москву, разминувшись с Джоном, возвращавшимся из Германии, и тот написал ей: «Ничего, в другой раз».

После Германии Джон понял, что выбор всё же неизбежен. Одри за время его отсутствия, судя по всему, обыскала его компьютер и, вообще, всё, что можно. Среди находок обнаружился компромат: какие-то парижские счета, фотография Анны в компьютере, их переписка. Неужели забыл запаролить? Неделю жена с ним не разговаривала, а потом решила, что пора пришла:

– Я не знаю, где и с кем ты был…

– О чем ты? Я был в Германии, ты прекрасно знаешь.

– Я не имею в виду Германию. Повторяю, не знаю, с кем и где…

– Ты имеешь в виду яхту? Я же объяснял, наш генеральный…

– …и мне это всё равно. Понял? Мне всё равно, с кем и где ты бываешь. Я не Джуд, чтобы заламывать по этому поводу руки. Но это в первый и последний раз. Эти твои мозговые штурмы на яхте, эти конференции по выходным. Всё, конец. Ты хорошо меня понял?

– Одри, погоди, успокойся, ты прекрасно зна…

– Это ты успокойся. Послушай меня внимательно. Мы женаты почти двадцать лет. Я не знаю, какой черт в тебя вселился в последний год, но это разрушает наш мир и нашу семью. Если причина в работе – смени работу. Ясно? Живи нормально в Эдинбурге

и не мотайся в Лондон каждую неделю. Мы станем жить, как жили всегда. Чем раньше ты поймешь, что будет именно так, а не иначе, тем лучше. У нас нет другого выхода, милый. – Одри сбавила обороты, видя, что Джон не сопротивляется. – Ты, пожалуйста, отдохни, поспи в выходные. Я не буду тебя трогать. Захочешь, пойдем к Лизе и Саймону, не захочешь, я дома с тобой посижу. Главное, чтобы был мир и покой.

Джон молчал, потому что не находил в себе сил возражать, да и возразить было нечего. Наверное, правда, его волшебной игре пришел конец. Было больно думать об Анне. Но и очень хотелось обещанного мира и покоя. Он вдруг ощутил, что эмоций, войн и бурь с него хватит. А как он устал от постоянного вранья! Невозможно представить себе, что он потеряет Анну. А если он потеряет Одри, это как, возможно? Как там шеф сказал: «Будешь лузером, если потеряешь ее». Ему легко говорить. Вот уж кто лузер. Потерял жену, которая отпустила мужа, не выдержав его полоумного образа жизни, мыслей о величии и постоянных измен. Почти потерял бизнес, если бы не Джон с Анной. О боже, как же всё это безобразно выглядит по отношению к Анне! Изящная, изысканная игрушка, а он разломал ее своими лапищами. Как же ему сейчас нужен покой, чтобы не сойти с ума. Он не может больше продолжать этот всё убыстряющийся бег. А даже если сможет, то потеряет Одри. И тогда что? Жить с Анной в ее квартирке в Шепердз Маркет? Не вариант. Продавать дом, вынудив Одри искать себе квартиру в Эдинбурге? Тоже не обсуждается.

Джон не бросил работу, но уговорил Одри, что сумеет взять всё под контроль. Пообещал летать в Европу не больше двух раз в месяц и только за счет лондонского времени. Словом, никогда в жизни не посягать на выходные, включая понедельник, в который он обязуется работать дома. И в первый же вторник, заехав на работу на полдня, тут же улетел опять в Гамбург завершать сделку. Из Хитроу Джон позвонил Анне, только чтобы сообщить ей это, а также, что в Гамбурге ему предстоит пробыть до пятницы, поэтому на обратном пути – на этот раз – он в Лондон не заедет. Еще через неделю он сказался больным, действительно подтекало из носа. На выходные ему надо было к родителям в Ньюкасл. Лишь через три недели Джон нашел в себе силы встретиться с ней.

Анна обрадовалась, что он наконец появился. Они не виделись после каникул на яхте почти месяц. Но так случается. Джону нужно было восстановить свое пространство. Он же не исчезал, он всё время находился где-то рядом. Ждать нелегко, но что поделаешь. Она не строила иллюзий, что их первая встреча после перерыва будет легкой. Скорее всего, полной невысказанных обид и неловкости. Но надо, чтобы и это прошло.

– Baby-cat, я завтра в Лондоне. Поужинаем вместе?

– Поужинаем. Куда пойдем?

– Не думал. Работы невпроворот. Подходит квартальный отчет, я в нем просто тону. Пятый раз пересчитываю цифры. Джулия перед отъездом хочет еще раз устроить спектакль.

– Ты не говорил мне, что она уезжает. Куда?

– Ну мы обо всем завтра поговорим, мне, правда, сейчас очень некогда.

– Давай завтра мы не будем про это говорить. Я слишком долго ждала тебя. Мне полагается за это какая-то награда…

«Черт побери, – подумал Джон. – Говорит, совсем как Одри. Может, в конечном счете, они все одинаковые?»