Легко!

Котова Елена Викторовна

Глава 11

Утром Джон, переходя местами на бег, спешил в госпиталь. Евгений поехал встретить Филиппа в аэропорту и привезти его в госпиталь. Не исключено, что они уже там. Джон все еще пребывал в душевном онемении, в груди застыл холод, а чувств больше не было. Утром дважды он проигнорировал звонки Одри. Если бы это было возможно, он вообще бы ни с кем не разговаривал. Джон сел на стул в коридоре. Всю ночь он провел в горьких раздумьях. Анну ему не отдадут, это ясно. Вчера ему казалось, что она принадлежит только ему и будет рядом с ним, по крайней мере, теперь и всегда. Это оказалось еще

одной иллюзией.

Он хотел, чтобы она была рядом с ним, вчера ему это казалось естественным. Но что, собственно, он знает о ее жизни? Лишь то, что он решился разделить с ней свою жизнь, и что она, похоже, тоже к этому склонялась. Разделить свою будущую жизнь. Будущее… А что с прошлым? Джон не знает ровным счетом ничего, что позволило бы ему утверждать, хотела ли Анна лежать на кладбище в Лондоне или в каком-то другом месте Англии, не говоря уже о Шотландии. Несмотря ни на что, она опять от него ускользнула. В этом его вина.

Он вспоминал разговор у нее дома. Они вместе сидели в ванне, вокруг стояли свечи, он поил Анну шампанским, а она рассказывала: о своем отце, военном инженере, о матери и сестре матери, выросших в семье потомков дворян с корнями, уходящими в восемнадцатый век. Джон помнил, что ее родители умерли какое-то время назад, но не помнил, когда именно и где похоронены. Но наверняка где-то в России. Считала ли она, что и ее место там? Конечно же они об этом не говорили никогда. У них было столько других забот, о которых прежде всего следовало и подумать, и поговорить. Тут его пригласили в кабинет.

За столом, ровно на том же месте, где накануне сидел Джон, теперь находился невысокий, щуплый, интеллигентного вида мужчина в очках, и так же, как Джон день назад, смотрел куда-то в угол комнаты. Это был муж Анны. Втроем, вместе с тем же вчерашним полицейским, они по-деловому и достаточно быстро выяснили всё, что требовалось: кто кому кем приходится, где Анна жила, работала. Джон смотрел на мужа Анны и представлял себе, что тот должен был испытать, когда вчера ему в Вашингтон позвонили из итальянской полиции и сказали, что Анна умерла, а к ним едет мужчина из Лондона, представившийся ее мужем. Какое, впрочем, это имеет значение, что именно чувствовал этот мужчина? Тем не менее впервые Джон подумал, что, может быть, брак Анны все-таки был чем-то реальным. В жизни это выглядело по-иному. От него опять что-то ускользнуло.

Ему хотелось только уйти, не участвовать во всем этом, остаться одному. Он уже не понимал, что правильно, что нет, он просто смотрел на этого мужчину. Он зачем-то старался представить себе, как Анна вместе с этим мужчиной могла бы пить холодное шампанское в теплой ванне, и не мог. Мужчина выглядел вполне достойно: в черном блейзере, серых брюках и дорогой черной рубашке, по виду – Dolce&Gabbana. Интересно, это Анна ему покупала или он сам?

Полицейский дописывал что-то в своих бумагах. Мужчина наконец очнулся и впервые посмотрел Джону в лицо:

– Значит, вы Джон? Все-таки пришлось встретиться.

Джон почувствовал, как его обдало волной боли, исходящей от человека, которого он видел впервые в жизни. Может ли так быть, что кто-то, кого он совершенно не знает и видит впервые, тоже испытывает боль от утраты Анны? Судя по этой волне боли, Филипп считал, что Анна принадлежала ему… Анна все дальше ускользала от Джона. Вспомнилось, как из Москвы по телефону она однажды рассказывала ему, что съездила

на кладбище к родителям, какие там деревья, покой. Его еще поразило тогда, что она упомянула, какое умиротворение испытывает всегда на этом кладбище. Непостижимая женщина. Он никогда уже не сможет поговорить с ней, чтобы понять, а что, собственно, она ждала от жизни, что ценила. Она унесла все свои тайны с собой, как бы банально это ни звучало. Он ничего про нее больше не узнает…

Вошел Евгений.

– Я ходил за сигаретами и принес вам, ребята, кофе. Как тут у вас всё продвигается? Я могу быть чем-нибудь полезен?

Евгений переводил взгляд с одного на другого. Все это было бы смешно, когда бы не было так хрестоматийно трагикомично. Классический треугольник. Только делить некого. Джон прочел это во взгляде Евгения. Накануне тот действительно очень сопереживал Джону, было ясно, что он приехал из Флоренции, чтобы помочь совершенно незнакомому человеку справиться с горем. Джон это оценил. Сейчас Евгений пытался быть практичным и помочь Филиппу поскорее покончить с бумажной волокитой. Джон тут был ни при чем, и ему хотелось уйти. Почему-то он этого не делал, наблюдал за происходящим. Филипп был не в состоянии ни говорить, ни заполнять бумаги. Евгений делал все за него.

Часа через полтора вся троица очутилась в маленьком ресторане, где Филипп и Евгений продолжали говорить об организационных вопросах. В воскресенье все похоронные бюро в городе были закрыты… Джон не мог все это слушать. Он терял Анну в очередной и последний раз. Филипп говорил не переставая, в третий раз рассказывая, как ему позвонили из полиции среди ночи… Как сам перед посадкой в самолет позвонил сыну, но не стал рассказывать всего, сообщив лишь, что мама попала в больницу после серьезной аварии на дороге и что он летит к ней. Сейчас Борис, должно быть, еще спит. Хотелось бы в это, по крайней мере, верить. Но с минуты на минуту он может позвонить, и как он, Филипп, ему скажет… Джон не мог всего этого слышать. Совершенно неожиданно для себя он спросил Филиппа:

– А что она наденет?

– Еще не знаю, – ответил тот. – Но в любом случае это не ваше дело.

– Возможно, но я хотел бы знать.

– Кстати, Джон прав, – сказал практичный Евгений. – Я уверен, что Анна приехала сюда, как всегда, в джинсах. Но не лететь же за ее одеждой в Лондон? Филипп, а в Москве у нее что-нибудь есть?

– Нет, в Москве ничего нет, и это не имеет значения. Что есть сейчас в ее сумке, то и будет.

– Я не знаю, привезла ли она с собой какие-то нарядные вещи, – сказал Джон, неожиданно отчетливо вспомнив, как они с Анной собирались ехать на тусовку на Рублевке. – Но я очень прошу разрешить мне пойти в госпиталь и выбрать из ее сумки наряд для нее.

– У вас есть вообще сердце? – спросил Филипп. – Вы-то здесь при чем?

– Я понимаю, что у вас может быть на этот счет иное мнение, но я просто прошу сделать так. Я знаю, что она хотела бы именно это.

– У вас точно нет сердца.

– Я просто должен быть с ней. Это мой последний день с ней. У вас тоже должно быть сердце. Наверное, есть все-таки причины, по которым я сейчас именно здесь. Подумайте об этом.

– Так, стоп, – сказал Евгений. – По этому пути мы точно никуда не дойдем. Я сейчас поеду в госпиталь за ее вещами и мы вместе с… о, боже, это фарс какой-то. Ребята, простите меня. Это все уже становится выше моих…