Ленивец

Чехин Сергей Николаевич

– Почетному гостю - почетное место.

Меня усадили на высокое кресло и стянули конечности кожаными жгутами. Отверстия на спинке и сиденье как бы намекали - поворотное колесо торчит сзади не просто так.

Лиру подвели к шкафу напротив. Выглядел он жутко. Две вертикальные прорези сходились кверху в виде пламени свечи. Меж ними из досок торчали рыжие железяки, напоминающие человечьи ребра. Девушку вложили в них и замкнули скобы. Пока один солдат привязывал ремнями ноги и голову, второй зашел за

устройство и чем-то протяжно заскрипел. Скобы сжались, надежно схватив тело пленницы словно зубами. Судя по перекошенному лицу, даже это причиняло сильные муки.

– Отвалите от нее! Уроды!

– Наслаждайся.
– Колдун хмыкнул.
– Когда еще такое увидишь?

Латник сунул ладони в прорези и выудил широкие железные наручи на цепях. Приковав ими Лиру, отошел и кивнул подельнику. Тот снова заскрежетал, и руки пленницы исчезли в темном грохочущем нутре короба.

– Эта штука выламывает кости из плечевых суставов. Потом вправляет. Потом опять выламывает.
– Чародей рассказывал о страшной пыточной машине как о новых сапогах.
– Закаленный воин выдерживает десять повторений. Скольких крепышей я проверил на прочность, но больше десяти никто не продержался. Как думаешь, она побьет рекорд?

– Отпусти ее.

– Решил поклясться?

– Не вздумай! А-а-а-й!!

– Посмотри, как она страдает. Может, я ошибся? Может, тебе плевать на нее? К чему тогда спектакль? Парни, полная мощность!

– Заткнись!!
– Я заерзал на стуле, но его будто привинтили к полу.
– Не смей!

– Клянись.

– Нет!
– И снова крик, кнутом ударивший по сердцу.

– Даже не представляешь, как это больно. У тебя что, души нет?

– Ладно! Хрен с тобой!

Скрежет стих. Лира в полуобмороке обвисла на ребрах и тяжело задышала.

– Я, Ленский Леонид Петрович...

– Так.

– Названный неким Избранным...

– Да.

– Торжественно клянусь вернуть свой дар.

– Правильно.

– И прокатить тебя, ушепка, на твоих же каруселях. Раза по два минимум.

У колдуна аж борода затряслась. Он отвесил мне звонкого леща и повернулся к солдатам. И тут я услышал отчетливое жужжание. От знакомого звука внутри все похолодело. Откуда у чародея мобильник?

Старик достал из кармана круглое зеркальце в золотой оправе и поднес к лицу. Он стоял спиной ко мне, и я отлично видел в отражении гладко выбритого хлопца в откинутом капюшоне. Ничего себе, да это круче Палантира.

– Лорд Колбан! Срочное собрание Совета.

– Я занят.

– Забар ждет вас немедленно. Разведчики заметили большое войско мятежников. Движется прямо на Герадион. Велено созвать всех магов.

– Понял, - нехотя процедил старик.
– Скоро буду. Так, этих в камеру. До моего возвращения не трогать и кормить раз

в сутки.

– Есть!
– хором гаркнули латники.

Он щелкнул пальцами и растворился в ослепительной вспышке.

Когда дверь захлопнулась, я сгреб всю солому в угол, укутал Лиру плащами и помог сесть. Девушка привалилась к стене и отрешенно уставилась в никуда. Не успел и слова сказать, как вернулся стражник и грохнул у порога ведерко гречневой каши. Из нее, аки меч из камня, торчала деревянная ложка с длинной ручкой.

– Туда же и посрете, гы-гы-гы, - сказал вояка, ковыряясь в замке.

Судя по запаху, туда уже посрали. Отодвинул ведро подальше и устроился рядом со спутницей.

– Если правильно сломать ложку, - прошептала она, - получится отличный шип. Один удар в сонную артерию - и все.

Насторожился:

– Ты о чем?

– Лучше убей меня. И на тебя давить не смогут, и я не буду страдать.

– Еще чего.

– Тогда я сама.

– Не мели чепуху.

– Нам все равно конец. Завтра, послезавтра, через неделю...

– Эй! Где та храбрая девчонка, готовая вытерпеть любую боль?

Глубокий и печальный вздох:

– Осталась там, под землей.

По застывшему, словно вылепленному из фарфора лицу покатились слезы.

– Эй...

Очень хотелось обнять беднягу, но это бы навредило. Поэтому взял ее щеки в ладони и прижался лбом к макушке, нежно поглаживая большими пальцами влажные скулы.

– Прости...

– Все нормально.

Всхлип.

– Я не готова нести бремя Спутницы. Я дура и слабачка.

– Не говори так. И не кисни. Из любой, даже самой глубокой задницы есть выход. Что-нибудь придумаю. Мне бы только капельку дара. Крохотную частичку.

(Бес на левом плече посоветовал пошутить про донышко, но в этот раз я его не послушал).

Опять загрохотали шаги. Да сколько можно шастать? Неизвестные остановились перед камерой, зазвенели ключи.

– Уверен?
– Узнал голос стражника, принесшего кашу.

– Не ссы. Главное - одежду не рви и по роже не бей. Тогда старик ничего не узнает.

А это Анрэй. Похрюкивания и хрипы ни с кем не спутаешь.

– К тому же, девке все равно каюк. Чего добру пропадать?

Даже хлебушек бы понял, зачем пожаловали ублюдки. Внутри все сжалось от одной лишь мысли, что они надругаются над Лирой прямо здесь, на моих глазах. Девушка задрожала и беззвучно зашептала молитву Тенеде.

– Гребаный замок. Хоть бы смазал раз.

– Виноват, - угрюмо бросил латник.

Счет пошел на секунды. Судорожно огляделся в поисках какого-нибудь оружия. Ведро не годилось, а вот ложка... Попытался расколоть ее об стену, но в итоге остался с тупой рукояткой, которой и желе не проткнешь.