Леопард охотится в темноте
Шрифт:
– Думаю… – Она замолчала, внимательно посмотрела на него, потом опустила глаза и с притворной скромностью прошептала: – Но правила соблюдают лишь дураки, а мудрые люди их просто учитывают.
Второй зал округа Машоналенд Верховного суда Республики Зимбабве сохранил все атрибуты британского правосудия.
Над залом возвышалось кресло судьи с гербом Зимбабве, перед ним ярусами стояли дубовые скамьи, по разные стороны от кресла располагались место для свидетеля и скамья подсудимых. Обвинители, заседатели и защитники были одеты в черные мантии, а судья
Зал был заполнен народом, а когда люди заняли стоячие места в задней части, судебные приставы закрыли двери, оставив толпу в коридоре. Зал был заполнен в основном матабелами, проделавшими долгую поездку на автобусе из Матабелеленда, у многих на одежде были значки партии ЗАПУ. Все были мрачными и вели себя тихо, только когда в зал ввели подсудимого, в зале раздался шепот, а одна из женщин, в одежде цветов ЗАПУ, истерически закричала, подняв вверх сжатый кулак:
– Байете, нкози нкулу!
Охранники мгновенно схватили ее вывели через боковую дверь. Тунгата Зебив стоял у скамьи и наблюдал за происходившим совершенно равнодушно, в его присутствии все остальные люди казались мелкими и ничтожными. Даже сам господин судья Домашава – высокий худой машон, с нетипичным тонким египетским носом и маленькими блестящими птичьими глазками, облаченный в алую мантию, казался незначительным по сравнению с ним. Тем не менее господин судья Домашава славился своей жесткостью, о чем с радостью сообщил Крейгу и Сэлли-Энн обвинитель.
– О, он, несомненно, persona grata, и теперь in gremio legis, правосудие восторжествует.
Британская система суда присяжных была упразднена, когда государство было еще Родезией. Судья выносил приговор при помощи двух заседателей, которые сидели рядом с ним, облаченные в черные мантии. Оба заседателя были машонами: один был экспертом по охране дикой природы, а второй – старшим судьей. Судья мог обратиться к ним за советом, но окончательный приговор выносил самостоятельно.
Судья сел, расправив мантию, как усаживающийся на гнездо страус, и впился маленькими темными глазками в Тунгату. Секретарь суда зачитал обвинение на английском.
Основных обвинений было восемь: добыча и экспорт продуктов, связанных с охраняемыми животными, захват и удерживание заложника, вооруженное нападение, нападение с намерением причинения телесного повреждения, покушение на убийство, сопротивление аресту, кража транспортного средства и умышленная порча государственного имущества. Выдвигалось порядка двенадцати менее серьезных обвинений.
– Мой Бог, – прошептал Крейг Сэлли-Энн, – они решили его зарыть.
– Окончательно, – согласилась она. – И слава Богу, пусть ублюдок болтается в петле.
– Извини, дорогая, но ни одно из обвинений не предусматривает смертной казни. – На протяжении всего выступления обвинителя Крейга не покидало ощущение греческой трагедии, в которой герой был окружен и унижен более мелкими, подлыми людьми.
Несмотря на испытываемые чувства, Крейг не мог не признать, что выступление Абеля Кхори было профессиональным, он даже смог
Центральный комитет ЗАПУ нанял для защиты лондонского адвоката, но даже королевский адвокат Джозеф Петал скоро понял тщетность своих попыток вывести Питера Фунгаберу из равновесия и удалился в ожидании более легкой добычи.
Следующим свидетелем был водитель грузовика с контрабандой. Он был бывшим партизаном ЗИПРА, недавно освобожденным из одного из центров перевоспитания, и давал показания, которые переводил на английский судебный переводчик, на родном языке.
– Вы встречались с обвиняемым до того, как были арестованы? – спросил Абель Кхори, установив личность свидетеля.
– Да, я воевал с ним вместе.
– Вы встречались после войны?
– Да.
– Скажите суду, когда это было.
– В прошлом году, в сезон засухи.
– Прежде чем вас поместили в центр перевоспитания?
– Да.
– Где вы встречались с министром Тунгатой Зебивом?
– В долине, рядом с большой рекой.
– Расскажите суду об этой встрече.
– Мы охотились на слонов, ради слоновой кости.
– Как вы охотились на них?
– Мы использовали дикарей из племени батонка и вертолет, чтобы загнать их на старое минное поле.
– Милорд, я возражаю против задаваемых вопросов. – Королевский адвокат Петал вскочил с места. – Они не имеют отношения к обвинению.
– Они имеют отношение к первому пункту обвинения, – стоял на своем Абель Кхори.
– Ваше возражение отклонено, мистер Петал. Продолжайте, господин обвинитель.
– Сколько слонов вы убили?
– Много, очень много.
– Вы можете приблизительно сказать, сколько именно?
– Не уверен, может быть, двести.
– И вы утверждаете, что министр Тунгата Зебив был там?
– Они прилетел после того, как слоны были убиты, чтобы сосчитать бивни и увезти их на своем вертолете…
– На каком вертолете?
– Правительственном.
– Возражаю, ваша честь, это показание не имеет отношения к делу.
– Возражение отклонено, мистер Петал.
Мистер Джозеф Петал немедленно бросился в атаку, когда начался перекрестный допрос.
– Насколько я понимаю, вы никогда не принадлежали к числу бойцов сопротивления министра Тунгаты Зебива. На самом деле вы не были с ним знакомы до встречи на дороге Карои…
– Возражаю, ваша светлость! – негодующе завопил Абель Кхори. – Защита пытается дискредитировать свидетеля, зная о том, что списков бойцов-патриотов не существует, и свидетель, таким образом, не может доказать свою преданность делу.
– Возражение поддержано. Мистер Петал, ограничьте вопросы рассматриваемым делом и старайтесь не запугивать свидетеля.
– Хорошо, ваша светлость. – Мистер Петал покраснел и повернулся к свидетелю. – Не могли бы вы сообщить суду, когда вас освободили из центра перевоспитания?