Лев пустыни
Шрифт:
– На «Бирюзе»? – спросила Жаккетта.
– На «Бирюзе»! – подтвердил рыжий.
Стоявшая в бухточке, в укромном месте «Бирюза» опять приняла на свой борт трех беглецов, распустила небесный парус и навсегда унесла Жанну от разбившейся вдребезги мечты.
Марин Фальер был немного раздосадован, что Жанна загадочно появилась и загадочно исчезла, но в целом был рад, что она не стала задерживаться.
Бретань это Бретань, а Кипр это Кипр. Здесь дом, здесь правила игры совсем другие. Молодому неженатому человеку совсем незачем
Будет новое путешествие – будут новые хорошенькие и ласковые женщины. Только одно не понятно, причем тут восемь детей?
ГЛАВА XXX
Лимасол встретил их шумом и гамом. Как обычный портовый город.
Над невысокими черепичными крышами домов возвышались византийские храмы, готические здания и минареты. Стиснутые поясом крепостных стен, узкие улочки змеились и переплетались, хвастаясь одна перед другой своими лавочками и мастерскими.
Рыжий уверенно повел девушек в лавку, торгующую тканями и готовым платьем.
Конечно, купить готовое платье – совсем не то, что сшить его на заказ, не торопясь, наслаждаясь бесконечными, радующими душу примерками.
Но Жанна хотела срочно купить новые платья по двум причинам.
Во-первых, она возненавидела свое золотистое платье, которое явилось немым свидетелем крушения ее надежд, а во-вторых, не могла больше без содрогания смотреть на восточный наряд Жаккетты.
Слава Господу, они больше не в мусульманском плену и пора вернуть себе и камеристке нормальный вид.
Для этого пришлось продать ювелиру в одной из лавочек Лимасола серьги, так долго ждавшие своего звездного часа в складках нижней юбки. Впрочем, Жанна так и рассчитывала обратить их в наличность для расходов.
…Оказывается, они совсем отвыкли от городской толчеи.
Все воспринималось по-новому, и шум разноязыкой толпы, и звон колоколов на церквях. Жаккетта поймала себя на мысли, что увидев минарет, обрадовалась ему, как знакомому. Восток все еще цепко держал ее крашеными хной пальцами.
Жаккетта была и рада, и не рада, что получит новое платье. С одной стороны кто же не будет радоваться обновке? Но с другой стороны, вдруг рыжий больше любит женщин в восточных одеждах?
В тон своему настроению Жанна выбрала темно-синее, почти ничем не украшенное платье. В тон же настроению был почти черный плащ с пристегивающимся капюшоном.
«Теперь я похожа на монашку!» – с мрачной удовлетворенностью подумала Жанна. – «Так мне и надо!»
Жаккетта получила рубашку, юбку и скромное темно-коричневое платье.
Придав таким образом внешнему облику царящий в душе траур, Жанна неожиданно чуть приободрилась. Она представила, как придет в гостиницу, снимет старое платье, наденет новое и вместе с ним наденет новую жизнь. Такие думы чуть-чуть развлекали, заполняя пустоту
Жаккетта рассматривала разложенное на прилавке новое платье и чувствовала, что ей оно не очень нравится.
От этого платья за версту веяло благочестивостью, скромностью и прочими похвальными вещами…
Госпоже хорошо, ее кавалер бросил, теперь она может позволить себе быть унылой, как мельничный жернов. А у нее, Жаккетты, все наоборот… Только-только захотелось ради одного человека стать самой красивой на земле… А попробуй быть даже просто хорошенькой в т а к о м платье.
– У платья есть одно громадное достоинство… – шепнул ей на ухо рыжий, как обычно, читающий мысли на лету. – Если ты будешь в нем, я буду испытывать жгучее желание поскорее стянуть его с тебя. Пока я помню, какая ты голая, никакое платье не повредит тебе в моих глазах.
Жаккетта фыркнула, но платье забрала.
Раз дело обстоит таким образом, то можно походить и в темно-коричневом. Недолго.
Торговец упаковал их покупки.
Покинув лавку, Жанна, Жаккетта и рыжий, не торопясь, пошли по улочке, направляясь к центру, чтобы найти там гостиницу и решить, наконец, что же делать дальше.
Ну и помимо этого важного вопроса, рыжий намеревался получше запомнить Жаккетту в обнаженном виде, чтобы платье, действительно, никому не повредило.
Жаккетта, увидев, что госпожа находиться в относительно ровном расположении духа, решилась задать волнующий ее вопрос.
– Госпожа Жанна, а какая святая за Бриджиттой Шведской по этому, алфавиту идет?
Но Жанне не хотелось выныривать из пучин своего горя, вспоминать святых, алфавит и прочие глупости.
– Спроси у господина Жана! – отмахнулась она.
Посвящать рыжего в свои проблемы Жаккетта совсем не хотела. Еще чего, будет смеяться и свои ехидные вопросы задавать!
Но он уже услышал слова Жанны и вцепился в Жаккетту, как репей.
– Я весь к твоим услугам.
– Мне нужна святая, которая за Бриджиттой Шведской идет… – нехотя выдавила из себя Жаккетта.
– Святые – это не борзые или гончие, чтобы их по алфавиту выбирать, – резонно заметил рыжий. – Каждая святая своими делами занимается. И вообще, зачем тебе святая?
– Чтобы такие, как ты, за попу не щипали! – отрезала Жаккетта, страшно злая, что вообще раскрыла рот на общее посмешище.
– А что, проблема приняла такие большие размеры? – поинтересовался рыжий.
– Громадные!
– И давно?
– Всегда!
– Понятно. Ничего удивительного, при таких-то талантах. А святая-то зачем?
– Ограждать!
– Тогда молись Екатерине Александрийской, – невозмутимо посоветовал рыжий. – Она, как женщина ученая, конечно должна относиться к подобным глупостям с негодованием и будет ограждать на всю катушку. Ведь она покровительствует девочкам, хотя ты для ее покровительства, наверное, уже старовата.