Лэя
Шрифт:
Лэя, тем временем, беседовала с Шэл и выяснила много интересного. Как оказалось, племя лонков, в котором жила Шэл обитало здесь испокон веков. По крайней мере, так считала Шэл. Она называла эту местность предгорья. Дальше, вглубь страны, начинался пояс дождей, за которым начиналась пасмурная страна, но туда лонки не ходили. Там обитали «несчастные» или «несчастливые». Кто такие эти «несчастные» Лэя не поняла точно, но, скорее всего, это были большие или уродливые твари, вроде той птицы, что схватила Хлюпа. Шэл сказала, что из всех «несчастных» только птицы по глупости залетают сюда, гонимые голодом. Но для них здесь слишком тяжело и они гибнут или возвращаются, если могут пролететь обратно пояс дождей. Они и солки являются главной опасностью для лонков. Шэл,
— Как же ты с ним управляешься?! — воскликнул он удивленно, не подумав, что Шэл его не понимает. Но Лэя помогла ему с переводом, и малышка, горделиво усмехнувшись, взяла лук из рук Женьки и в мгновение ока всадила стрелу в дальнее дерево, да так, что кора вокруг стрелы разлетелась вдребезги. Женька, не веря глазам, подошел к стреле и попытался ее вытащить, что не удалось с первого раза, и только раскачав ее двумя руками, ему удалось это сделать.
— Снимаю шляпу! — крикнул он уважительно, с опаской поглядывая от дерева на лесную фурию. Подойдя к Лэе, передавшей его слова довольной малышке, он добавил не для перевода. — А ведь ни за что не подумаешь, глядя на ее ласковые глазки!
— Хорошо, что ты меня с этой стороны еще не узнал, а то сбежал бы раньше времени! — рассмеялась Лэя.
— Что-то мне подсказывает, что скоро узнаю, — притворно траурным тоном предположил Женька и, вспомнив, спросил. — Кстати, что-то мы какие-то нелюбопытные. На сбитого воробышка посмотреть так и не сходим?
— Действительно, что-то мы совсем о птичке забыли! — воскликнула Лэя и сразу перевела вопрос Шэл.
Та ответила, что «несчастные» несъедобны, но если им интересно, они могут взглянуть на птицу по пути в гости. Шэл продемонстрировала себя радушной хозяйкой и пригласила их к себе в стойбище племени. Женька спросил Лэю:
— Так, на всякий случай, вопросик: А они сэйлами не питаются? — он чувствовал, что глубоко проникся уважением к воинственным способностям забавных родственников Хлюпа.
— Не думаю, сэйлы бы их так не любили, если бы они на нас нападали! Я думаю, Хлюп ей сильно приглянулся, а они не умеют жеманничать, вот она и приглашает нас с ним, вернее, его с нами в гости!
— Ну, тогда давай носилки сооружать для раненого и вещей!
Шэл помогла им, взяв много поклажи на свои маленькие, но сильные плечи. Так что Хлюп, осторожно перемещенный на носилки, с комфортом поехал в гости, чего нельзя было сказать о Женьке и, особенно, о Лэе. Женька поставил ее назад и сделал длиннющие жерди с ее стороны, чтобы она могла глядеть под ноги, а главное, чтобы груз пришелся на его плечи. Но все равно лес был довольно мелкий и густой, и Женьке было жалко его принцессу, вынужденную петлять по зарослям на заплетающихся ногах. Хорошо, что по пути еще не было косогоров и буреломов.
Через сотню метров они увидели пернатого гиганта, застрявшего сразу между несколькими деревьями. Одно крыло заломившись, застряло в кроне дерева, другое подвернулось под птицу. Шея откинулась набок и из горла торчала стрела. Женька спросил у Шэл:
— Может, снимем стрелу? — и после перевода увидел брезгливую ужимку на лице малышки.
— Она сказала, что стрелу не жалко, а эта тварь неприятная, «несчастная». Пусть себе потихоньку тут протухает.
Протащившись мили с три, они, наконец, на трясущихся ногах, вышли к стойбищу.
Оно располагалось на большой поляне среди высоких деревьев. Женька взглянул на кроны деревьев, почти смыкающиеся над поляной на большой высоте.
На поляне стояло несколько домиков, сплетенных из лозы и обмазанных глиной.
Повернув голову, он нашел еще несколько домиков, расположенных невысоко в кронах деревьев. Он вспомнил, как Хлюп любил шастать по деревьям, и понял, что молодые особи, наверняка, любят жить в подвешенном жилье. Похоже, Шэл была именно такой юной особью, так как показала на один, маленький домик, закрепленный в ветвях на уровне двух метров от поверхности земли, и сообщила путникам, что она там живет.
Все Женькины сомнения в радушии ее соплеменников, словно сняло рукой, когда он увидел сбегающихся к ним радостных плюшевых медвежат. Видимо, крик Шэл предупредил всех о добрых намерениях гостей, и этого было достаточно, чтобы устроить праздник. До Женьки стало доходить, что не только у сэйлов большая приязнь к лонкам, но и наоборот, лонки тянулись, как дети, к сэйлам. Их обступили, что-то шумно обсуждая и сочувственно переговариваясь с Хлюпом. Лэя тоже отвечала на их вопросы, и сразу несколько лонков, покоренные ласковым голосом, держали ее сразу за обе руки, что-то лопоча, перебивая друг друга и доверительно заглядывая в глаза. Женьку поразило сходство сцены с детским садом, когда сразу несколько малышей, пытаются завоевать внимание любимой воспитательницы. Он чуть не заржал, но вовремя спохватился и только улыбнулся своей мысли. Несколько лонков сразу заметили его улыбку и подошли к чужаку, но поняв, что от него не добиться ни слова, немного грустно отошли в сторону.
Наконец Лэя сумела, лаково оправдываясь, вырваться из объятий толпы малышей и подойти к Жене.
— Они такие лапушки! Словно дети! — Лэю распирало сочувствие к братьям меньшим.
— Как им тяжело здесь живется! Ведь они многого не умеют и не знают. Наш Хлюп просто мудрец-академик среди них. Они борются с этим диким миром на грани выживания. Они первый раз видят сэйла, говорящего на их языке — вот и обрадовались нам.
— А они видели сэйлов раньше? — спросил Женька.
— Насколько я поняла, судя по их описанию, здесь очень давно проходили инквизиторы в поисках ведьм и колдунов. А о сэйлах-волшебниках у них есть легенды или предания. Кстати они меня считают волшебницей — Шэл им рассказала, как я поджарила хвост той пичуге. А тебя тоже за какого-то колдуна принимают, но боятся подойти! — Лэя хитро усмехнулась и добавила. — Герой! Напугал малышей, и доволен!
— Да, я такой! Страшный! — и оголив клыки в страшненьком оскале, Женька зарычал на Лэю.
Лучше бы он этого не делал! Малыши резко перегруппировались вокруг Лэи. Самые маленькие с воплями бросились прочь, а те, что побольше, образовали плотное кольцо вокруг своей доброй волшебницы и ощетинились палками и каменными клинками.
Даже пару стрел успело нацелиться на Женьку.
— Ну что, получил! Жестокий узурпатор! — Лэя показала свой язычок и весело рассмеялась. Потом что-то громко залопотала лонкам и, подойдя к оторопевшему Женьке, обняла, повиснув у него на шее, и впилась в его губы долгим французским поцелуем. Улетая куда-то в облака от балдежа, Женька только успел подумать: "Как быстро растут ученики, вернее, ученицы!" Наконец оторвавшись от своего ненаглядного пугала для лонков, Лэя обернулась к озадаченно смотрящим на них малышам и еще что-то им объяснила.
— Все! Считай, что я тебе жизнь спасла! — объяснила она ситуацию Женьке. — Ты теперь будешь для них, моим, хоть и страшным, но любящим супругом. Так что продемонстрируй свою любовь, пока не поздно!
Женька с удовольствием обнял и приласкал Лэю, но тут же остановился и спросил:
— Слушай, но не при них же тут сексом заниматься?! А просто так я дольше обниматься не могу — начнутся неприличные последствия!
— Все, достаточно! — смилостивилась принцесса и скомандовала. — Надо Хлюпа устроить. Шэл предложила поместить его в доме ее родителей. Вон в тот домик побольше, который слева.