Лэя

Кувшинов Виктор

Женька не помнил, сколько они так еще резвились и катались по лужайке, сплетаясь в самые невероятные позы. Очнулся он от розового тумана, когда увидел свою юную прелестницу сидящей верхом на его поверженном на спину и, кажется, полностью истощенном теле. Лэя загадочно улыбалась и чуть не облизывалась, как довольная кошка. Счастье так и струилось из ее глаз.

— Ну что, бедненький мой! Загоняла я тебя! — Лэя наклонилась к нему, коснувшись его своими тугими грудями, и поцеловала, на этот раз довольно умело.

— Ради этого стоит жить и умереть! — патетически охарактеризовал свое состояние Женька,

улыбаясь, как последний блаженный идиот.

— Теперь ты мой, что бы ни случилось. Как хорошо, что ты не стал опять упрямиться — я бы наверно не вынесла этого.

— Я знал это, поэтому и не упрямился. Мы же с тобой чувствуем друг друга!

— Но ты не все знаешь! — продолжала загадочно улыбаться Лэя.

— Да, что за танец ты танцевала? Я не думаю, что таким танцам тебя учил отец или мама!

— Ты прав, это танец любви, который танцуют девушки перед своими избранными. Но это очень древний обычай, завезенный некогда в Эриану с одного большого островного государства. Он у нас запрещен, как и все связанное с другими религиями. Ну, в общем, в отцовской библиотеке не только книжки по математике с географией, а я ведь прилежная ученица!.. — Лэя звонко рассмеялась.

— Слушай, — Женька понял, какая мысль его подспудно гложет. — А тебе не было больно? Или… — он почувствовал, что страшно краснеет, но закончил вопрос. — Ты не в первый раз занимаешься сексом?

Женька не знал, куда спрятать глаза и опять услышал Лэин смех:

— Ты что, думаешь, раз принцесса, так на мужиков бросается?! Не беспокойся, мой межпланетный ревнитель, такой вот девочкой тебе и досталась принцесса, можешь, кому хочешь хвастаться!

— Ты не понимаешь, — заоправдывался Женька, не зная, как объяснить его замешательство. — У земных женщин первый раз это больно и так много они этим сразу не смогли бы заниматься.

— Не волнуйся, нам никогда не больно! — несколько чересчур независимо ответила Лэя, и Женька догадался, что и ее сердце посетил укол ревности. Поэтому он сразу решил исправить ситуацию:

— Понимаешь, я гораздо старше тебя и несколько раз пытался создать семью на Земле, но все неудачно. Ну и потом, как ты можешь ревновать к почти абсолютно лысым, как бледные лягушки, бесхвостым и отвратительно-круглоухим созданиям?!

— Но они же тебе нравились! — еще немного продолжая дуться, возразила Женькина фея.

— Кстати, интересно, я их вспоминаю теперь, как-то равнодушно, как представительниц другого вида. Да и, если честно, никого я так не любил, как тебя… и меня никто никогда так не любил!

— Так вот, — вернулась к теме разговора Лэя, убедившись в своих неоспоримых правах на Женькину душу. — Ты не заметил, что на Сэйларе все дети, за редким исключением, разняться в возрасте на четыре года?

— А и правда! — задумался Женька. — Ангелы что-то такое говорили, да я, как всегда, пропустил мимо ушей. Это как-то связано с четырехлетним циклом Сэйлара?

— Догадайся с трех раз! — хитро и довольно улыбалась принцесса.

— Значит, связано… — пришлось дальше думать Женьке. — Тебе будет двадцать — пять раз по четыре… — и вдруг до него дошло. — Так вы можете беременеть только раз в четыре года?! Значит…

— Значит! — кивнула ему одобрительно еще более довольная Лэя.

— Ты что, первый раз можешь сейчас

забеременеть?! — воскликнул ошарашенный Женька.

— И забеременею! — заявила принцесса, утвердительно подпрыгнув у Женьки на животе своей восхитительной попой, чем на мгновение сбила ему дыхание, которое итак было немало сперто сногсшибательной новостью. — Слушай! Я несколько дней назад осознала, что пришло время, когда я первый раз могу стать матерью. А после того, как ты вышел на изнанку реала, я поняла, какая я была глупая, что пошла в Венле у тебя на поводу и теперь останусь здесь на Сэйларе вообще ни с чем. Но, слава ангелам — они подарили мне второй шанс, и я немедленно принялась за претворение его в жизнь. Я специально ждала этой ночи, чтобы ты запомнил мой танец в свете двух лун и звездного рассвета. Это был мой единственный шанс, предстать перед тобой во всей красе. До этого было слишком много свидетелей, а потом небо скроется в тучах.

— И это был и останется лучшим моментом в моей жизни! — подтвердил Женька — Не зарекайся! — неопределенно хмыкнула Лэя, а Женька не удержался и обиженно воскликнул:

— Но ведь ребенок-то будет от Зара!

— Не хнычь! — остановила его причитания юная волшебница, готовящаяся стать матерью. — Это не совсем так. Телесно — да, половина наследственности будет от Зара. Но это не важно. У нас на Сэйларе считают, что новая душа зарождается от любви родителей, и чем они больше любили друг друга при зачатии (я имею в виду, любили, а не упражнялись в сексе), тем красивее душа будет у ребенка и тем больше она будет похожа на родителей. То есть, любя друг друга, мы вкладываем частичку своей души в новую зарождающуюся душу. Чем мы больше любим, тем больше эта частичка достается ребенку, и тем развитее и красивее будет его душа. Ну, а если родители встречаются случайно, то тут уж, как бог пошлет, может, что путное вселиться, а может, и демон в душе воплотиться.

— Слушай, а ведь может быть, ты и права — надо ангелов спросить! Значит, есть надежда, что это будет и мой ребенок? — воодушевленно спросил Женька, жалобно заглядывая в зеленые, сводящие его с ума, глаза.

— При твоей, только что продемонстрированной любви… — заговорщицким тоном проговорила Лэя, совсем склонившись к Женькиному лицу и начала неопытно ерзать, нащупывая своим мягким лоном ожидаемые твердости внизу Женькиного живота. — У тебя, определенно, есть все шансы! — и умудрилась, жадно припав к его губам, одновременно усадить себя на его, вновь окрепший, жизненный рычаг…

Заснули они где-то под утро, не помня сами себя от переполнявшей их любви, и переплетясь телами в самую замысловатую конфигурацию, затерянную посреди бескрайнего цветущего луга.

***

Веселое солнце Сэйлара высоко вскарабкалось по небосводу, разогнав утренний туман и ласково согрев, безмятежно спящую посреди трав, пару влюбленных, добавило теплой сладости в утренние сны, после бурной ночи рождения их новой семьи. Женька, наверно, так бы и проворонил все на свете, если бы Лэя не толкнула его, внезапно вскочив на ноги. Одновременно он услышал ее возглас: "Хлюп!" и тяжелое хлопанье огромных крыльев. До него донесся далекий сдавленный крик лонка: