Лэя
Шрифт:
Он научил принцессу некоторым приемам альпинизма, лазая с ней и с веревками по стенке сарая во дворе Лэиного дома. Сейчас настала пора ей продемонстрировать, чему она научилась. Они договорились, что Лэя ухватиться за веревку и будет перебирать ногами, упираясь в стену, пока Женька будет тянуть ее наверх.
Подниматься в распоре она еще не умела.
Основную высоту уступа Лэя преодолела легко. Самым ответственным моментом было преодоление верхней кромки скалы. Лэя вовремя крикнула, чтобы Женька перестать выбирать веревку. Упасть она не могла, так как была подвязана за пояс. Но Женьке не улыбалось ободрать свою принцессу о край уступа, как об крупнокалиберную
С вещами, а тем более с Хлюпом не возникло никаких проблем. Оказалось, что в Хлюпе было много не только от плюшевого Чебурашки, но и от проворного шимпанзе.
Он сказал, чтобы Женька просто держал веревку и через несколько секунд был наверху. У Женьки сложилось впечатление, что он пользовался только руками для лазания по веревке.
Им встретилось еще одно подобное место, но там все обошлось еще проще, так как стена была не вертикальной, а наклонной, и Лэя просто забежала на нее, держась за веревку. К вечеру они вышли на каменное плато. Пройдя по нему с милю, идущий впереди Женька заметил в стороне справа какую-то серую массу. Указав рукой на нее, он спросил Лэю, что она думает по этому поводу. Девушка долго всматривалась, нахмурив бровки, и сказала:
— Сдается мне, я уже видела это, когда оно еще летало.
— Ты что, думаешь это птица? Таких не бывает! Этот стог перьев в небо не взлетит! — недоверчиво испуганно ответил Женька.
— Еще как взлетит! — озабоченно вздохнула Лэя. — Заметь, что мы намного легче, и птица тоже легче. Только здесь, наверно, и есть предел ее возможностей, иначе она вылетела бы из этого края.
Они подошли ближе. Это оказались останки воистину огромной птицы с размахом крыльев около шести — семи метров. Побелевшие кости и разлетевшиеся перья, говорили о том, что мелкие хищники и время сильно потрудились над уничтожением останков, но все же в силуэте еще можно было узнать птицу, похожую на орла.
Белеющий костями череп, нес внушительных размеров клюв, говорящий о том, что птичка кормилась далеко не мирным путем.
— Я видела пару месяцев назад с мостков у дома такое создание, парящее в этой стороне. Я еще сначала не придала значения, а когда вгляделась, то сама себе не поверила, — призналась в своих натуралистических наблюдениях Лэя.
— Да, может, меня такая и не утащила бы, но Хлюпа — запросто, — оценил транспортные возможности пернатого гиганта Женька.
— Не забывай, что здесь все легче, так что и нам следует опасаться таких визитеров с воздуха.
Постояв немного у останков гипертрофированного орла, путники решили немного продолжить путь, прежде чем останавливаться на ночь. Ночное соседство с трупом летающего колосса никого не прельщало.
Ночь прошла без происшествий. Основной трудностью оказалось найти топливо для костра — его пришлось разводить из разного растительного мусора и кустарников, и только для приготовления пищи. Хорошо, что ночь выдалась не холодной. Но спать все равно было жестко — они так и прокрутились втроем всю ночь, прижимаясь и толкаясь друг с дружкой. Не выспавшись, как следует, они
— И действительно, что-то не так! — подтвердил Женька. — Вот спускающиеся горные луга. Вот лес начинается. А вот там, правее ручей течет и заливные луга вдоль поймы, туда-то нам и надо. Хм…
— Поняла! — воскликнула Лэя. — Ручей течет вверх!
— Как?! Ах да, действительно, дальше долина будто поднимается! — понял, наконец, Женька.
— Вот она страна Высоких Горизонтов! А я когда-то в нее не верила! — заворожено прошептала Лэя, вглядываясь в затянутый маревом далекий горизонт.
— Что-то еще дальше будет! — озабоченно вздохнул Женька, чувствуя, как его естественно научно-закостенелое сознание начинает трещать по швам от всех этих заморочек, и тут же поспешил себя утешить — С другой стороны, ну где еще таких приключений на свою голову найдешь?!
Поплутав между скал, после обеда они окончательно спустились к лугам. Лэя хотела скинуть надоевшие ботинки на жесткой подошве, которые они одели по Женькиному настоянию в горы, чтобы уберечь ноги от травм. Но Женька остановил ее, предупредив, что эти горные луга только с расстояния кажутся ровными, а на самом деле полны всяких камней и ухабов. Они еще прошли пару часов, спускаясь по склону, пока Женька не разрешил сменить обувь на обычные, более мягкие ботинки.
Ближе к вечеру они уже шли по пойменным равнинам ручья, замеченного Женькой еще с изнанки реала.
Выйдя к широкому разливу, решили остановиться у берега, прямо на лугу, не дожидаясь заката — сказывалась усталость и плохой сон на скалах. Место было идеальным для стоянки: песчаный берег, сухой, не заболоченный луг, лес с дровами для костра неподалеку. Пока Женька ходил к опушке за древесным топливом, Лэя успела искупаться и встретила его, завернувшись в полотенце.
— Иди, тоже искупайся, пока солнце еще греет! Не бойся, подглядывать не буду! — хитро хихикнула юная и мокрая прелестница.
Женька внял совету и тоже искупался. После тяжелого и местами грязного пути, купание было, как манна небесная. Спустя час они, уже сухие и сытые, сонно наблюдали, как огромный красный шар солнца утопает в синем мареве, стоящем высоко над горизонтом. Сегодня их ждала «мягкая» луговая постель, чем они и не преминули воспользоваться.
Дурманящий запах цветущего луга, смешанный с терпким привкусом дыма затухающего костра, навевал Женьке волшебные сны. Он плыл сознанием в тени загадочных лесов и туманов, скрывающих от него какие-то тайны и невиданные доселе пейзажи.
Посреди своего движения он встретил фею в серебристой накидке, похожую на Лэю.
Она подошла и коснулась рукой его щеки. Женьке показалось, что это должно быть что-то очень важное. Но он вдруг понял, что лежит по-прежнему на лугу, и чья-то рука нежно гладит его по щеке. Открыв глаза он увидел Лэю, присевшую рядом с ним и гладящую его по щеке. Ее глаза загадочно и призывно мерцали в призрачном свете двух лун Сэйлара.
— Моя фея, — шепотом произнес Женька, улыбнувшись Лэе. Потом до него дошло, что на ней тот же замечательный наряд из серебристого шелка, что и во сне, и он спросил. — Откуда у тебя эта красота?