Лэя
Шрифт:
Лэя любила плавать. Сильное молодое тело само просилось на нагрузки в воде, и она с удовольствием ныряла, подолгу могла быть под водой и делала стремительные броски, плавая разными способами. Наконец, она почувствовала усталость и вышла на берег. Вытерев воду взятым с собой маленьким полотенцем, она легла на прежнее место, обсохнуть и согреться на солнышке. Хлюп опять убежал, прячась от праведного гнева хозяйки.
Лэя закрыла глаза, и мысли о последних часах накатились на нее. Сегодня один из важнейших дней ее жизни. Она стала совершеннолетней. Однако не только это волновало ее. Отец много раз обещал, что ответит на все ее вопросы, когда ей исполнится девятнадцать. И вот, сегодня вечером, после праздничного
Их семья была другая — не такая, как все в деревне. Сначала она поняла, что все дети учились три года в церковной школе соседней деревушки. Она же училась дома, и не три года, а все годы, сколько себя помнила, и учителями у нее были мама с папой, да еще, дядя Илаир, который учил ее искусствам борьбы, самообороны, конной выездки и владению оружием. Мама учила ее искусству одеваться, правильно вести себя в обществе, танцевать, пользоваться косметикой и украшениями. Лэя помнила, как удивилась, когда первый раз увидела маму в восхитительном наряде из тонкого шелка, украшенного жемчугом и бисером. Потом она заметила, что ее родители никогда не работали в поле или в мастерских. Они были самые богатые в деревне и жили в огромном доме в два этажа с большим двором и конюшней. И даже имели помощников (слугами их назвать не поворачивался язык), роль которых выполняла семья дяди Илаира. А такой библиотеки не было наверно даже в ближайшем городе Рестане. Становясь старше, Лэя все больше отдалялась от деревенской ребятни. Ей становилось скучно с ними, и она все больше находила себя в обществе родителей и двоюродного брата Зара, который худо-бедно, но тоже обучался. По крайней мере, в военных искусствах ему не было равных. Ну и конечно, ее лучшим другом всегда был Хлюп.
Но не только их семья Альк была не такой, как все. Сама Лэя была не менее странной и загадочной, даже сама для себя. Ее мысли сами собой вернулись к страшному и прекрасному событию, случившемуся с ней в пятилетнем возрасте…
— Мама! Можно я пойду купаться с ребятами из деревни?! — маленькая Лэя отпрашивалась у мамы тоном, не терпящим возражений.
Она уже все распланировала, и если мама что-нибудь начнет возражать, то у нее в запасе есть несколько просто убийственных доводов: "Во-первых, она сделала с утра все заданные на сегодня уроки, во-вторых, она прибрала свою комнату, в-третьих, помогала мыть посуду, в-четвертых,… чего бы еще «в-четвертых» придумать? Ну да ладно — для начала хватит! Остальное соображу по ходу разговора" — маленькая Лэя была, не по годам, смышленая и умела постоять за себя в словесных баталиях. Но все приготовления оказались напрасны. Мама сдалась, не затевая пререканий — видимо, зная характер девчушки, посчитала, что на этот раз будет легче просто отступиться.
— Ладно, но ты еще не умеешь хорошо плавать! Поэтому возьмешь с собой Хлюпа, — мама старалась подстраховать неугомонную дочурку.
— Зачем мне Хлюп?! Он же воды боится! — удивленно вскинула бровки Лэя, пытаясь в любой момент сорваться на бег во двор.
— Боится-то, боится. Только тебя он больше любит, чем воды боится! Так что, в критический момент полезет в воду. А лонки с рождения плавать умеют.
— Ну хорошо, с ним даже веселее! — Лэя уже топнула ножкой, чтобы слететь стрелой с крыльца, как мама остановила ее вопросом.
— Куда вы купаться пойдете?!
— На большой пруд!
— Нет, туда нельзя без взрослых! Там сильное течение и большая глубина. Идите лучше на ближний или к покосам. Там вода теплее!
— Но там же мелко — негде и поплавать даже! — заупрямилась опять Лэя.
— Все! Или туда, или сиди дома! Маленькая еще — взрослым возражать! — мама спокойно любовалась дочкой, облокотившись на косяк двери, и ждала ее взвешенного
"Ну вот! Как что — так сделай то, сделай это — ты уже большая. А как гулять или забавляться, так сразу еще маленькая. Конечно, эти взрослые всегда правы, сила-то на их стороне!" — Лэя, насупившись, обдумывала безвыходное положение и ковыряла ножкой половик в прихожей. Ничего не оставалось делать, как согласиться, а обманывать родителей ей не приходило в голову. Что-то говорило ей, что стоит раз потерять их доверие, и это будет ей аукаться всю жизнь.
— Хорошо мама, — притихшим голосом согласилась Лэя и пошла искать Хлюпа.
Хлюп жил в своей комнате и был довольно большим чистюлей. Но вот жить он предпочитал по-своему. Он пользовался стульями и столами в доме, но в комнате у него не было ни одного предмета мебели, кроме полок на стенках. Пол был накрыт половиками, а спал он на матрасе в углу. По нужде бегать тоже предпочитал по кустикам и только зимой, в морозы использовал туалет по назначению. Он с охотой помогал в хозяйстве и хорошо справлялся с простыми работами — благо силушкой его бог не обделил. Хлюп был «высокообразованным» лонком — на него было положена уйма усилий, и он даже знал некоторые буквы и считал до десяти — по числу пальцев на руках, хотя читать так и не научился.
Лэя выбежала на двор, даже не заглянув в комнату Хлюпа. Она знала, что днем его там нечего и искать. Набрав побольше воздуха в легкие она звонко крикнула:
— Хлюп! Ты где?!
От конюшен раздался радостный басок:
— Иду! Лэя! — и почти тут же показалась смешная круглая физиономия, с опилками, застрявшими в шерсти. — Что делать собираешься?
— Пошли купаться! Мама сказала, чтобы ты со мною шел! — Лэя сразу пресекла возможные возражения.
Лонк сморщился, как от какой-нибудь кислятины, но возражать не посмел. Только вдохнул и попробовал внести контрпредложение:
— А может, за грибами пойдем? — Хлюп был заядлый грибник. Он обожал слоняться по лесу и собирал большую часть грибов для дома. И хотя Лэя любила собирать их не меньше его, Хлюп умудрялся все время находить новые места, почти всегда оставляя урожай несобранным и прибегая за Лэей, чтобы идти за грибами вместе. Ведь любое дело в десять раз интересней, если делаешь его с друзьями, а не один!
— Ну, по пути можешь пособирать, если найдешь! — смилостивилась Лэя. — Пойдем скорей, а то ребята уже, наверно, собрались.
— Сейчас! Только папе скажу! — и Хлюп припустил к конюшне. Интересно, что он звал взрослых так же, как и Лэя. Если для нее кто-то был папой, то и для лонка он был папой. Лэя потихоньку отправилась со двора. Выйдя на дорогу, она услышала топот и пыхтение Хлюпа: "Молодец — не заставляет себя ждать!" На перекрестке уже крутилась стайка девятилетних и пятилетних ребятишек. Самый авторитетный — Зар, Лэин кузен, выразил общую мысль:
— Ну наконец-то! Мы тут уже все жданки съели! Все, идем на большой пруд!
Лэя встала, набычившись, и, чуть не плача, заявила:
— Меня не пускают на большой пруд!
— Подумаешь! — сразу ответил какой-то мальчишка. — На то они и родители, что бы их не слушаться.
Однако Зар лучше знал Лэю и ее родителей и сразу понял, что на большой пруд она не пойдет. Подумав, он предложил:
— Может нам разделиться, маленькие на маленький пруд, большие — на большой?
Лэя облегченно согласилась и, забрав двух подружек и одного паренька, отправилась в сопровождении Хлюпа на ближний маленький пруд. Они, весело щебеча, бежали по тропинке среди некошеного поля. Хлюп вырвался вперед и пытался иногда катиться кубарем, что ему довольно неплохо удавалось. Выбежав на песчаный берег, ватага без задержки ринулась в воду. Только Хлюп забрался на дерево, чтобы его не обрызгали, и подсматривал оттуда за ребятней. Вода была теплой, а дно мелким.