Лицедеи

Андерсон Джессика

— Он тебе позвонил?

— Да.

— Наглец.

— А Сильвия звонила тебе, мама?

— Звонила, — мрачно буркнула Молли.

Она повернулась и снова прошла через холл, прихрамывая от волнения, Стюарт шел за ней. Кен в гордой позе сидел в столовой перед телевизором. Звук был включен на полную мощность.

— Стюарт пришел, — крикнула Молли. — Сделай потише.

— Когда досмотрю, что мне хочется, — не оборачиваясь, крикнул Кен.

Молли подмигнула Стюарту и кивком показала на дверь кухни.

— Он у нас сам себе голова, — сказала Молли, когда они остались

одни. — Взбесился. Фу-у, просто взбесился. Ну-ка, дорогой, открой эту бутылку. — Молли достала из холодильника бутылку шампанского. — Я бы не стала специально покупать, как-никак все-таки кончина, так уж совпало, это я для Сильвии припасла, я и думать не могла… Ах, какой сегодня день!

— Что сказала Сильвия?

— Ничего, поздравления и все такое, — уклончиво ответила Молли. Она плюхнулась в кресло и принялась обмахиваться рукой. — До сих пор не знаю, на каком я свете. Ты не сосчитал, сколько получается в неделю?

— Это тебе может сказать только Кейт Бертеншоу, мама.

— Мне неудобно его беспокоить, — встревоженно сказала Молли.

— Забудь об этом, старушка. Ты теперь имеешь полное право его беспокоить.

— Пусть так, Стюарт, все равно скажи, сколько у тебя получилось?

— Не меньше трехсот. Не думай только, что непременно столько и будет.

— Я позвонила тебе, а потом не могла придумать, кому бы еще сказать, — снова заговорила Молли. — Звоню одному, другому, никого нет дома. Я пошла по магазинам, пошла пешком, даже не сообразила взять такси. До меня еще не дошло, что теперь я могу разъезжать на такси сколько душе угодно. Значит, все-таки скребло у него на душе, раз он вспомнил. Это его совесть замучила. Страшно подумать, сколько лет это его грызло. Хотя в глубине души я всегда знала. Ну да ладно, прошлась я по магазинам, успокоилась и тут вдруг решила поехать к Кену на работу, сказать ему, схватила, конечно, такси, на этот раз догадалась.

— Я думал, все соберутся: Барри, Гэвин, дети, — сказал Стюарт.

— Кен говорит, он не намерен сходить с ума, даже если я спятила, он говорит, нечего спешить, скажем, когда увидимся.

Стюарт достал с полки три бокала и поставил на стол рядом с бутылкой шампанского. Потом подошел к двери:

— Кен, вы к нам не присоединитесь?

Кен убавил звук.

— Что вы сказали? — спросил он и через плечо взглянул на Стюарта.

— Не хотите, Кен, выпить со мной и с мамой?

Кен встал и, не торопясь, вошел в кухню.

— Хорошо, выпью. Только вот это. — Он подошел к холодильнику, достал жестянку пива. — Это мне вполне подойдет, но вам все равно спасибо.

Стюарт наполнил два бокала, потом поднял свой:

— Ладно, друзья, за вашу удачу.

— Веселенький тост для человека, у которого только что умер отец, — не удержался Кен.

— Я, Кен, не собираюсь притворяться, что убит горем.

— По крайней мере, честно. — Кен поднял жестянку с пивом. — За мою нищую старость.

— Ох! — Молли поставила бокал и отвернулась. — Как ты мне надоел, злыдень несчастный.

— Послушайте, — сказал Кен, обращаясь к Стюарту, — вы сами меня позвали. Я не навязывался. Вы меня сами позвали. А теперь,

если никто не против, я хочу кое-что сказать.

— Давайте, Кен. Выкладывайте.

— Когда я вам позвонил и попросил прийти придержать ее, — начал Кен, — я вам сказал, что теперь будет, так оно и вышло. Минут через двадцать подошел ко мне Ральф и говорит: «Слушай, Кен, что думаешь делать? Тебе обломился изрядный куш, а у нас тут ребята дожидаются работы».

— Его можно понять, — сказал Стюарт.

— Очень даже справедливо, — вставила слово Молли.

— Я не говорю, Стюарт, что его нельзя понять. Я ведь не идиот какой-нибудь. Я вполне могу его понять. Правда, я помогал его отцу, когда работу было не достать, но не в том дело. Я не хочу ему про это напоминать. Не вломись она ко мне в таком виде, я бы посмотрел, как у нас идут дела, выбрал сам подходящую минуту, подошел бы к нему и сказал: «Видишь ли, Ральф, я тут прикинул, возьми-ка кого-нибудь из безработных парней на мое место, пусть попытают счастья». Но она ворвалась как сумасшедшая. Лицо перемазано губной помадой. «Кен, Кен, я разбогатела!» Фу, гадость какая!

— Ладно, чего уж, мама человек впечатлительный, верно, мама? Давай, старушка, я тебе подолью.

— Погодите, — сказал Кен. — Я еще не все сказал. Вот я теперь без работы. Конечно, Стюарт, раньше, позже — этого не миновать, и тут я с вами вполне согласен. Раз так, я должен получить пенсию на нас двоих — сотню в неделю — да еще проценты со сбережений, кое-что можно вырастить на огороде. Случайная работа у кого-нибудь из соседей — мы жили бы без забот и даже машину смогли бы завести.

— Но ведь получилось еще лучше, — сказал Стюарт. — После семидесяти доходы не учитываются, а вам обоим уже за семьдесят. Значит, у вас будет полная пенсия и мамины деньги. Четыре сотни в неделю.

— Вот это да! — крикнула Молли, но Кен, грозя пальцем Стюарту, сказал одновременно с ней: — Подлежащие налогообложению!

— Конечно. Ладно, пусть налоги съедят восемьдесят. У вас останется триста двадцать. Что в этом плохого?

— У кого будет триста двадцать? — спросил Кен.

— Видишь, что его не устраивает? — воскликнула Молли. — Все из-за того, что это мои деньги, а не его.

— А теперь погодите, — сказал Кен, размахивая рукой. — Погодите. Поговорим как разумные люди. Когда ваша мать ходила по магазинам, Стюарт, и рассказывала всем и каждому про свои дела, она еще между делом договорилась о покупке стиральной машины. Не знали? И заодно миксера. Она купила эти две игрушки потому, видите ли, что ее приятельница работает в отделе электротоваров.

— Это очень полезные игрушки.

— Она купила их, даже не потрудившись узнать, хорошо ли они работают.

— На них есть гарантия, — сказала Молли.

— Стюарт, — снова заговорил Кен. — Я бы не стал пилить вашу мать за стиральную машину, за миксер. Только… старую собаку не научишь лаять по-новому, откуда вы знаете, сумеет она пользоваться машиной и миксером в ее-то возрасте?

— Бытовые электроприборы, Кен, необычайно просты в употреблении, — сказал Стюарт, — иначе бы их не раскупали с такой быстротой.