Лич
Шрифт:
— В тот раз ты меня разделал, как маленького ребенка. Хочу посмотреть, как будет в этот.
— Не соглашусь насчет ребенка. Твоя плеть лишила меня личной защиты после первого же удара, после второго я бы превратился в кучку пепла.
— Сказать, чего стоило усилить себя перед тем боем? Я накачался эликсирами, всосал море энергии от гекатомбы. Организм работал на пределе возможностей, я укоротил себе жизнь на несколько лет и не помер от разрыва сердца лишь чудом.
— А какой-то Кассий без намека на способности умудрился сделать то, чего ты не смог.
Квинт усмехнулся.
— С божественной
— Ладно, начинаем. Долбани каким-нибудь сильным заклятьем.
С конца костяного посоха ударил электрический разряд мощностью в десятки тысяч вольт. Вокруг Кирилла вспыхнул желтый ореол, посыпались искры. В ушных отверстиях, сами уши отвалились, зазвенело.
— Ну как?
— Мощно, — архилич пошатнулся. — Как будто рядом граната разорвалась.
— Но твой щит выдержал.
— Еле-еле.
— Я бил не в полную силу. Твоя очередь.
— Держись, Квинт. Я тебя попытаюсь расплющить в жидкую кашу.
На американца со всех сторон начал давить телекинетический пресс. Как и в прошлый раз его сковало по рукам и ногам. Сияние голубой ауры говорило о том, что два полюса магической силы пытаются надавить друг на друга. Квинт скривился от испытываемого напряжения, из носа побежала струйка крови, капилляры в глазах полопались.
Кирилл давил с максимально возможными усилиями, но американец держался. Противостояние длилось четыре минуты, пока ноги соперника не подкосились. Квинт повалился на клумбу с лилиями и астрами.
— Да уж.
Архилич подошел к магу, похлопал по щеке и заметил отсутствие признаков жизни. Пульса в районе сонной артерии не прощупывался.
«Перенапрягся, бедняга».
Вскоре смерть отступила, сердце начало биться вновь, Квинт распахнул глаза и жадно вздохнул.
— Fuck, кажется, отключился.
— Не просто отключился, помер.
— Да? Странно. Я даже не понял.
— Так часто бывает, свет выключили… и ничего.
— Как долго?
— Минуты три. С каждым разом возвращение будет происходить быстрее.
— Почему мне не запомнился момент между моментом смерти и возвращением?
— Потому что кровообращение прекратилось, мозг лишился доступа кислорода. Хотя некоторые в состоянии клинической смерти видят свет в конце туннеля, себя со стороны и что-то подобное. Всего лишь галлюцинации, у летчиков при сильных перегрузках тоже бывает.
— А когда Кассий убил тебя, что-нибудь запомнил?
— Нет. Абсолютно ничего.
— Почему?
— Душа штука сложная. Даже после смерти она не сразу может осознать себя, полагаю, фантому требуется время на адаптацию к новым условиям существования. Я ничего не понял ни в первый, ни во второй раз из-за слишком короткого промежутка между воскрешениями.
— Все же, я достаточно долго выдержал твое давление.
— Это да, у меня тупо не хватило сил проломить защиту.
— Телекинез твое любимое, Кирилл?
— Сразу после телепортации.
— Я предпочитаю более быстрые способы уничтожения противника. Вроде огненной плети и электроразряда.
— От них противник при определенной удаче может увернуться, спрятаться за укрытием, а телекинез если не расплющит
— Не могу не заметить, что твое владение «невидимой рукой» выходит за рамки возможного. Разжигать ей огонь и латать раны не способен никто.
— Тут немалую роль играет мышление. Например, ромейские колдуны, да и ацтланские, чего греха таить, на полном серьезе делят магию на отдельные элементы, придают им определенный характер и чуть ли не собственную волю. Огонь, воздух, эфир, кровь… Бред собачий. Сила едина, мой юный падаван.
— Кто?
— Это из фильма одного. Там действие разворачивается в космосе, есть целая галактика, населенная кучей рас, космические корабли, межзвездные войны, вишенкой на торте являются джедаи и ситхи, сектанты, владеющие местной магией и придерживающиеся на нее двух разных точек зрения. Первые полагаются на контроль над чувствами, отрешаются от мирских удовольствий, вторые наоборот, давят педаль в пол, грабят, насилуют, убивают, с головой окунаясь в эмоции. Власть ради власти, абсолютная свобода и так далее. На этом противостоянии завязан основной сюжет.
— Вот бы посмотреть… — Квинт на мгновение замолчал. — Как же давно я ходил в кино последний раз.
— Сходишь еще.
— Мне бы твой оптимизм.
Поводов для оптимизма последние пару недель было действительно мало, надвигающаяся с севера угроза становилась все отчетливее. В Борейских горах и во Внутреннем море резко активизировались нурийцы, десятки, если не сотни тысяч беженцев тому подтверждение. Бледные люди в ужасе бегут как можно дальше на юг, их не останавливает то, что Рим охвачен гражданской войной.
Один из крупных караванов добрался даже до провинции Аспо и остановился у стен Элиды. Кирилл не упустил шанса лично увидеть иной человеческий или околочеловеческий вид.
Среди установленных в чистом поле палаток и шатров суетилось множество северян, на любой вкус. Женщины, дети, старики, мужчины.
Выходцы из нынче оккупированного Ллура называют себя налар, что примерно тождественно понятию «люди». Правда, за людей их можно принять с натяжкой, дело во внешности. Необычайно худощавые лица с резко выступающими скулами, острые подбородки, тонкие носы, желтые или янтарные глаза, уши прижаты к голове. Все налар до последнего среброволосые, бород нет, отличить мужчин от женщин сложно, особенно если у последних отсутствует выделяющаяся грудь. По сравнению с обычными людьми бледные какие-то тщедушные и в среднем на полголовы ниже.
И живут максимум лет пятьдесят. Стало быть, налар — другой вид людей как неандертальцы, хотя с теми кроманьонцы успешно скрещивались, а с этими нет. Северяне с южанами до недавних пор слабо контактировали, война слюбителям эмульсии кардинально поменяла ситуацию.
— Ты, — обратился Кирилл к одному из своих стражей. — Найди среди бледнолицых такого, кто хоть немного владеет ромейской речью.
— Слушаюсь.
Приказ царя полуличи выполнили в кратчайший сроки, вскоре перед Кириллом стоял щуплый ллурец с волосами до плеч. Из одежды на нем была кожаная безрукавка и хорошо скроенные льняные штаны. По римским стандартам — варварский прикид.