Лихорадка
Шрифт:
— Вы уверены?
— Я их семейный врач. От доктора Помроя ко мне перешла медицинская карта Скотти.
Они, чуть сгорбившись, застыли у смотрового окна, словно накапливая силы для продолжительной работы, которая ждала впереди. Они с Линкольном общаются только в кризисных ситуациях. Когда оба утомлены, испуганы или взбудоражены очередной трагедией. Выглядели они при этом не лучшим образом. Они не строили иллюзий в отношении друг друга, потому что вместе переживали тяжелые испытания. «И я все больше восхищаюсь им», — с удивлением подумала Клэр.
— Пошли основные срезы, — объявил технолог.
Клэр
— Ну, и что вы видите? — спросил Линкольн.
— Смещений срединных структур нет, — пояснила она. — Скоплений тоже нет. И кровоизлияний.
— Как вы все это понимаете?
— Чем белее изображение, тем плотнее ткань. Кость белая, воздух черный. Если сдвинуться ниже, к основанию мозга, можно увидеть фрагменты клиновидной кости. Я ищу нарушения симметрии. Поскольку большинство патологий затрагивают только одну сторону мозга, я проверяю, нет ли различий между двумя его частями.
На экране появился новый срез.
— Лично мне это изображение не кажется симметричным, — заметил Линкольн.
— Вы правы, оно несимметрично. Но как раз эта асимметрия меня не волнует, поскольку не затрагивает мозг. Это одна из лобных пазух.
— Что вы сейчас смотрите? — поинтересовалась технолог.
— Правую гайморову пазуху. Видите? Она не совсем прозрачная. Что-то ее затеняет.
— Похоже на мукоидную кисту, — заметил технолог. — Иногда это встречается у пациентов с хронической аллергией.
— Но это явно не объяснение его поведения, — сказала Клэр.
Зазвонил телефон. Это был Энтони из лаборатории.
— Возможно, вам будет интересно взглянуть на это, доктор Эллиот, — предположил он. — Готова хроматограмма вашего пациента.
— Что-то обнаружилось в его крови?
— Я не уверен.
— Объясните мне, что это за анализ, — попросил Линкольн. — Что вы здесь измеряете?
Энтони погладил похожий на ящик газовый хроматограф и улыбнулся, словно гордый отец. Настольный агрегат был недавним приобретением, перешедшим по наследству из Медицинского центра восточного Мэна в Бангоре, и Энтони носился с ним, как курица с яйцом.
— Этот аппарат сепарирует смеси на индивидуальные компоненты. За счет равновесия между жидкой и газообразной фазами. Помните школьную химию?
— Химия не была моим любимым предметом, — признался Линкольн.
— Ну… каждое вещество может существовать либо в жидком, либо в газообразном состоянии. Например, если вы нагреваете воду, то получаете пар — это газообразное состояние аш-два-о.
— Да, это понятно.
— Внутри этой машины находится скрученная капиллярная колонка — очень длинная и очень тонкая трубка, которая, если ее распрямить, протянется на половину футбольного поля. Она заполнена инертным газом, который не вступает в реакцию ни с одним веществом. Теперь я делаю вот что: помещаю исследуемый образец вот в этот порт. Образец нагревается до газообразного состояния, и различные типы молекул начинают двигаться вдоль трубки на разных скоростях в зависимости от
На мониторе появилась неровная линия. Некоторое время все наблюдали за ее изменениями, но Клэр все это казалось просто «шумом» — незначительными, неспецифическими показаниями, свидетельствующими о том, что состав человеческой плазмы, — настоящая биохимическая солянка.
— Потерпите немного, — попросил Энтони. — Это проявится через минуту и десять секунд.
— Что проявится? — спросила Клэр.
Он указал на экран:
— А вот что.
На глазах у Клэр линия неожиданно выстрелила вверх, достигла пика и снова вернулась к прежнему уровню.
— Что это было?
Энтони подошел к принтеру, который уже распечатывал диаграмму странной аномалии. Он оторвал лист и выложил его перед Клэр и Линкольном.
— Вот этот пик, — указал он. — Я никак не могу его идентифицировать. Время удержания вроде бы соответствует стероидам, но точно такой же пик бывает у некоторых витаминов и эндогенного тестостерона. Чтобы определить природу этой аномалии, нужна более совершенная лаборатория.
— Вы упомянули эндогенный тестостерон, — заметила Клэр. — А есть вероятность, что это анаболический стероид? Вещество, которым мог бы злоупотреблять подросток? — Она перевела взгляд на Линкольна. — Это могло бы объяснить симптомы. Культуристы иногда используют стероиды для наращивания мышечной массы. К сожалению, у них есть побочные эффекты, и один из них — неконтролируемая агрессия. Ее еще называют «стероидной яростью».
— Не исключено, — ответил Энтони. — Вполне возможно, что это был анаболический стероид. А теперь посмотрите на это. — Он вернулся к своему столу и, покопавшись, взял другой лист диаграммной бумаги.
— Что это?
— Это хроматограмма Тейлора Дарнелла, снятая в день его госпитализации. — Он положил лист рядом с записью Скотти Брэкстона.
Схема была идентичной. Такой же одиночный и ярко выраженный пик через минуту и десять секунд.
— Это неизвестное вещество, — подытожил Энтони, — присутствовало в крови обоих мальчиков.
— Развернутый анализ крови Тейлора не подтвердил наличие наркотиков и токсинов.
— Да, я звонил в лабораторию по этому поводу. Они поставили под сомнение наши результаты. Как будто я сам придумал эту аномалию. Признаю, наш аппарат устарел, но эти результаты воспроизводятся каждый раз.
— С кем вы говорили?
— С биохимиком из «Лабораторий Энсон».
Клэр снова взглянула на диаграммы. Распечатки лежали одна поверх другой, и линии на них практически совпадали. Два мальчика с одинаковыми странностями в поведении. Одно и то же неизвестное вещество циркулировало в их крови.