Лис и империя
Шрифт:
Если он сможет ударить по врагу с трех сторон, численный перевес перестанет что-либо значить. Его воины смогут истребить солдат в центре грохочущего скопления колесниц без особенного вреда для себя.
— Их многовато там, капитан, — сказал Вэн.
— Я тоже это заметил, — кивнул Джерин. — Мы с Араджисом наскребли столько людей, сколько смогли. Империя Элабон больше, чем северные земли, и у нее больше людей. Они переправили через горы слишком много народу, нам нечего и надеяться в этом их переплюнуть.
— Чаще всего та сторона, что не имеет достаточно большой армии,
— Большое тебе спасибо! — огрызнулся Лис. — Я ни за что бы не догадался, если бы ты не растолковал мне.
— Всегда рад помочь, капитан, — произнес Вэн невозмутимо.
Но вся эта невозмутимость испарилась в тот же миг, когда одна из стрел чиркнула по его шлему, оставив яркую полосу на сияющей отполированной бронзе. Великан выругался, заревел и принялся потрясать копьем, замахиваясь на имперских солдат, хотя понятия не имел, кто из них уязвил его гордость.
Джерин же стал стрелять по лошадям и солдатам Элабонской империи, находящимся перед ним. Неплохой способ сократить разницу в численном преимуществе, только следует попадать и разить наповал или, в крайнем случае, ранить. Одна из его стрел вошла в грудь правой лошади в ближайшей имперской упряжке. Животное рухнуло наземь. Колесницу занесло влево, и она столкнулась с соседней. Та в свою очередь сбилась с курса и вследствие теснотищи, царившей в центре имперского войска, тоже налетела на колесницу, громыхающую чуть левее. Таким образом, одна стрела вывела из строя три вражеские колесницы, полдюжины лошадей и девять солдат.
— Хороший выстрел, — прокомментировал Вэн, глядя на урон, причиненный неприятелю Лисом.
— Спасибо.
Лис поклонился с похвальной скромностью: выстрел все сказал за него.
— Вперед, ребята! — вскричал он. — Вломимся в их ряды!
И северяне вломились. Натиск южан стал сходить на нет по мере того, как возрастало количество лобовых сшибок. Битва превратилась в свалку, а в ближнем бою люди Джерина всегда имели твердое преимущество.
Джерин выпустил стрелу в одного из имперских военачальников, опознав его по красной накидке. Малый, как назло, отклонился в сторону, и стрела просвистела мимо. Джерин выругался.
— Как, черт возьми, бить этих имперских хлыщей, если они делают все, чтобы не дать себя бить? — вопросил он, ни к кому, собственно, не обращаясь.
Но у Дагрефа, как всегда, отыскался язвительный отклик:
— Довольно отвратительно с их стороны, а, отец? Они ведут себя вовсе не так, как должны бы вести себя порядочные враги в соответствии с песнями менестрелей.
— К черту всех менестрелей! — прорычал Джерин.
У него имелись причины недолюбливать эту братию. В первую очередь из-за того, что один бродячий бард лет пятнадцать назад похитил его старшего сына. А потом, Лисa вообще раздражало, что почти все горластые исполнители ими же и состряпанных наспех баллад, как правило, искажали действительные события в угоду своим представлениям о правильном построении песен, зачастую убогим.
Интересно, подумал он, а как историки города Элабон опишут потом эту битву? Для них, разумеется, и он сам, и его сторонники — всего лишь жалкие, вероломные
Но… если он действительно победит, ему будет наплевать, на что они это спишут. Хотелось бы только знать, к какому вероломству или к какой хитрости ему сейчас надо прибегнуть, чтобы потом вызвать гнев у имперских бумагомарак.
Оглядывая забитое людьми поле битвы, Лис не видел возможности даже затеять что-либо коварное. У его солдат было некоторое позиционное преимущество, зато южане могли взять числом. По крайней мере, все шансы на то у них имелись.
Лис вздохнул. Он не желал этой битвы. То есть желал, но не в той версии, какую ему навязали. Он снова вздохнул. Жизнь много раз ставила его в обстоятельства, которых он не желал. Фокус был в том, чтобы вывернуться из них малой кровью и как можно скорей ввести события в проторенную колею.
Он опять выстрелил в имперского офицера и опять не попал, хотя с такого расстояния просто не мог промахнуться. Джерин с отвращением выругался. Заколдован тот, что ли? Хотя лично ему, Лису, не было известно ни одного волшебства, способного помешать выпущенной почти в упор и точно направленной стреле пронзить человека.
Фердулфа, правда, стрелы не поражали, но о подобной неуязвимости обычным людям было нечего и мечтать. Он налетел на «заговоренного» офицера, как не имеющий представления о приличиях ястреб. Он выл ему в ухо. Он размахивал у него перед носом руками. Он задирал свою тунику, нахально тыча в лицо вознице свой очаровательный полубожественный зад.
В такой обстановке войсками особенно не покомандуешь, да и лошадьми не поуправляешь. Возница бестолково дергал поводья, а имперский командир и стоявший с ним рядом солдат теперь тратили все свои силы на то, чтобы схватить или застрелить маленького негодяя или еще каким-то образом избавиться от него.
Они так увлеклись этой охотой, что не заметили, как их колесницу потащило к другой. Произошло столкновение. Офицера с солдатом вышвырнуло из повозки. Возница перелетел через передний поручень и угодил под копыта. А Фердулф унесся прочь, чтобы напакостить где-нибудь в другом месте.
Джерин устремил взгляд в сторону леса, где пряталась пара дюжин его колесниц. Их теперь очень недоставало в сражении. И в качестве неожиданно атакующей силы, и в качестве обыкновенного подкрепления. Имперские дрались не бог весть как, но у него было слишком мало людей, чтобы усилить напор. По мере развития битвы это становилось все более и более очевидным. Южанам, чтобы добиться победы, требовалось лишь устоять. И они, скорее всего, победят, если только он, Лис, не придумает что-нибудь необычное. Но ему, хоть убей, не шла в голову ни одна толковая мысль.