Лис и империя
Шрифт:
— О, клянусь богами! — вскипел Джерин. — Ты что, упал в кувшин с элем? Поэтому ты ведешь себя так, будто у тебя в голове нет мозгов?
— Я не пьян, — ответил Дагреф.
Джерин пристально его оглядел. С некоторой неохотой он признал, что сын говорит правду. После очередного зевка Дагреф продолжил:
— Я просто устал. Могу я просто устать?
— Ты не был таким уставшим до того, как ушел неизвестно куда, — проворчал Лис. — А раз так, ты можешь ответить на мой вопрос до того, как отправишься
— Не вижу причин, почему бы тебе ее не искать, — ответил Дагреф. — Однако, может, будет лучше, если ты ее не получишь. Именно это имел в виду Байтон, не так ли? — Он замялся. — Если, конечно, Байтон говорил о Мавриксе, а не о каком-то другом боге.
Джерин фыркнул и сказал:
— Ладно, иди спать. Ты это заслужил. Должен признать, ты дал мне новую пищу для размышлений.
Дагреф разложил свое одеяло, завернулся в него и очень скоро ударился в храп. Джерин пристально посмотрел на него и почесал в затылке. От сына не несло элем, он говорил и мыслил совершенно ясно, стоило ему сосредоточиться. И все же его мысли витали где-то еще, где-то далеко. Лис озадаченно фыркнул. Это было не похоже на Дагрефа.
Однако этот юнец, когда удосужился, хотя бы отчасти, обратить свое внимание на слова отца, действительно кое-что подсказал ему. Идея вызвать бога в надежде, что он проигнорирует твою просьбу, не приходила в голову Лиса. Он не думал, что такая мысль вообще могла прийти ему в голову. А Дагреф порой посматривал на окружающий мир искоса, словно бы вскользь, что иногда, несомненно, могло прийтись весьма кстати.
— Да, но следующий вопрос состоит в том, что случится, если мы призовем дорогого Маврикса, а он возьмет да и решит помочь нам? — пробормотал Джерин.
Это может все только запутать. Байтон ведь ясно дал понять (насколько понятие «ясность» вообще к нему применимо), что лучше бы не принимать божью помощь, а только ее попросить. Что же тогда делать, если Маврикс вознамерится напасть на элабонское войско?
Поразмыслив немного, Джерин улыбнулся. Если Маврикс все-таки решит ему помочь, он вызовет какого-нибудь другого бога, поведенчески более отвечающего предсказанию. Он взглянул на Дагрефа. Его сладко почивающий сейчас сын оценил бы изящество этого хитрого хода.
Он снова взглянул на Дагрефа, и его пронзило внезапное подозрение. Если молодой человек исчезает на некоторое время, а потом возвращается усталый и с отсутствующим видом, не понимая, о чем говорит отец, напрашивается только одно очевидное объяснение.
Но очевидность не всегда истинность. Джерин завертел головой, ища глазами Маеву. Он ее не нашел, что само по себе ничего не доказывало. Единственный способ что-нибудь доказать — это застать парочку в момент преступления (если оное совершится
Вэн храпел в нескольких футах от Дагрефа. Ради благополучия сына Джерин надеялся, что мысли великана наутро не будут вовлечены в русло его, Лиса, ночных размышлений.
На следующий вечер у Райвина от удивления глаза полезли на лоб.
— Вы и вправду говорите серьезно, лорд король? — выдохнул он.
— Конечно нет, — отрезал Джерин. — Я просто выделываюсь, чтобы тебя поддразнить. — Он в крайнем раздражении фыркнул. — Да, я говорю серьезно, будь оно проклято. Я все обдумал и решил, что твоя идея не так уж плоха. Мы должны попытаться призвать владыку сладкого винограда.
Жаль, что он не посмотрел вверх, прежде чем произнести эти слова. Фердулф, дрейфовавший над ним в воздухе, все услышал. Полубог камнем кинулся вниз и заверещал:
— Ты хочешь, чтобы мой отец снова оказался здесь? Я это запрещаю!
— Ты не можешь этого запретить, — возразил Джерин. — Ты можешь осложнить мне жизнь, видят боги, но ты не можешь остановить меня. Фердулф, знай, я намерен вызвать его. А что ты предпримешь потом, это дело уже не мое, а ваше с Мавриксом.
— Он пожалеет, если появится здесь, — мрачно проговорил Фердулф.
— Это ты пожалеешь, если он здесь появится, а ты станешь его раздражать, — отозвался Джерин. — Он сильнее тебя, и лучше бы тебе помнить об этом.
Фердулф высунул язык.
— Я его не боюсь. Зови его. Он пожалеет, клянусь!
Джерин пожал плечами и не стал больше спорить. Люди обладают поразительной способностью не брать в расчет неприятную правду. Теперь он знал, что таковы же и полубоги.
— Не призвать ли нам владыку сладкого винограда прямо сейчас, без каких-либо проволочек? — предложил Райвин, бросив на малыша косой взгляд.
Тот презрительно ухмыльнулся:
— Я этому помешаю, не сомневайтесь. Я превращу в уксус все оставшееся у вас вино точно так же, как то вино, какое вы отняли у имперских солдат.
— Даже и не пытайся, — сказал Джерин строго. Тем же тоном, каким одернул бы Блестара, решившего прыгнуть со стены Лисьей крепости в ров.
— И что же меня остановит? — поинтересовался Фердулф, снова показывая язык.
— Если ты превратишь вино в уксус, — медленно произнес Джерин, — я, за неимением ничего лучшего, все равно использую его для воззвания к твоему отцу, а потом объясню ему, почему так случилось. И тогда мы посмотрим, как он поступит.
Фердулф попробовал испепелить его взглядом.
— Как простой смертный может быть таким злобным?
— Опыт, — ответил Джерин. — Ну же, начнем.