Лис и империя
Шрифт:
— Но в конце концов ты все равно стал воином, — заметил Фердулф.
— Верно, — подтвердил Джерин. — Но это было моим достижением, а не отцовским, и я не донимал его ребяческими выходками и попытками уязвить.
— Я не ребенок, — возразил Фердулф. — Я полубог.
— Ты полубог, — согласился Лис. — Но ты еще и ребенок. Поэтому всем вокруг так трудно с тобой.
— Ну и пусть, — сказал Фердулф и улетел.
Было очевидно, что трепка, заданная ему Мавриксом, ничуть его не вразумила. Так же как и проповедь
Лис вздохнул. Вряд ли стоило этому удивляться.
— Йо, лорд король, так оно все и обернулось, — сказал Фандил, сын Фандора, очесывая скребком свою лошадь, — Я сумел проехать мимо имперских постов, но проку в этом не было совершенно. Ни для меня, ни для вас. — Он потрепал загривок кобылы. — Однако вот что я вам скажу: я с легкостью проехал мимо этих ублюдков и во второй раз, когда возвращался.
— Замечательно, — произнес Джерин мрачно. — Я рад, что ты их обхитрил. Значит, тебе показалось, что Араджис решил затаиться?
— Йо, именно так, лорд король.
Фандил вернулся к чистке своей кобылы, и Лис невольно посочувствовал ей. Отца Фандила называли Фандор Толстяк, а сын не уступал папаше в размерах. Лис не хотел бы таскать его на спине.
— Значит, Лучник больше не собирается драться в открытую? — продолжил он расспросы.
— Если получится, нет, — ответил Фандил. — Он укрылся в самой неприступной из своих крепостей, рассредоточив свое войско в других укреплениях, и надеется, что имперские увальни не смогут оттуда выкурить никого до наступления холодов или до того, как у южан окончательно подведет животы и им надоест сидеть в голом поле. Если они вконец разорят окрестности, а потом уберутся домой, какая разница? Победа останется за ним.
— Но не за его крестьянами, — пробормотал Джерин и сам усмехнулся своим словам.
Если в итоге империя уберется за горы, что значат для Араджиса беды его крепостных? Да он трижды плевал на тех, кто нуждается в сострадании и защите! И то, что у Лиса кардинально иное мнение на этот счет, все равно ничего не изменит.
Фандил сказал:
— Похоже, южане настроены на осаду. Не знаю, станут ли они потихоньку разрушать стены или просто будут торчать под каждой из крепостей в ожидании, пока их защитники не перемрут с голоду… но они этого вряд ли дождутся.
— Вряд ли, — согласился Джерин. — В одном я уверен: Араджис не запихнет людей в замки, которые легко взять штурмом и погреба которых пусты.
— Вам лучше знать, лорд король, — сказал Фандил. — Но как мне показалось из того, что я видел, мы теперь сами по себе. Мы вроде как брошены.
Джерин вздохнул:
— Мне тоже так кажется, Фандил. Мы, собственно, все это время сами по себе здесь болтались и пока что не очень-то преуспели.
— Вы что-нибудь придумаете, лорд король.
Очевидно, Фандил, как и большинство его сотоварищей,
— Надеюсь, — сказал кисло Джерин, — Но черт меня подери, если у меня есть хоть малейшее представление о том, что тут можно придумать.
Фандил, казалось, пропустил слова Лиса мимо ушей, точно так же, как несколько ранее Лучник проигнорировал его заявление, что он не волшебник. Уже не в первый и даже не в сотый раз Лис спросил себя: почему люди так мало внимания обращают на чужие суждения? Видимо, им предостаточно собственных.
На следующее утро он, Вэн и Дагреф проехали вдоль линии конных пикетов, выставленных западнее лагеря северян на случай, если южане вдруг опять решатся напасть. Пока враги не предпринимали таких попыток. У них тоже имелись пикеты, которые должны были предупредить их о неожиданном наступлении бунтовщиков.
— Они неплохие ребята, — сказал один верховой, указывая на стоявшую в отдалении имперскую колесницу. — Не беспокоят нас, а мы не трогаем их. Когда придет время, полагаю, они будут с нами драться, да и мы постараемся их продырявить, но пока какой смысл враждовать?
— Никакого, — согласился Джерин. — Если вдуматься, это очень разумный подход.
Он посмотрел на Вэна. В прежние годы чужеземец непременно пробасил бы что-нибудь вроде того, что врага нужно уничтожать, как только представится такая возможность. Если бы сейчас с Джерином был Адиатанус, вождь трокмуа, он наверняка высказался бы так же. Но Вэн лишь пожал плечами и кивнул, словно бы подтверждая, что слова патрульного тоже кажутся ему вполне разумными. Мало-помалу, с течением лет, он, видимо, делался мягче.
Еще пара всадников, и перед ними предстала Маева, патрулировавшая край луга.
— Нет, лорд король, — ответила девушка на вопрос Лиса, — я не заметила ничего необычного. — Как и предыдущие всадники, она указала на имперскую колесницу, находившуюся чуть западнее, примерно в полете стрелы. — Они приглядывают за нами точно так же, как мы за ними.
— Хорошо, — сказал Джерин. — В данный момент я не против затишья. Нам нужно время, чтобы окрепнуть.
— Возможно, они хотят того же, лорд король, — серьезно ответила Маева. — Да, нам надо собраться с силами, но их мы тоже здорово потрепали.
— Они могут позволить себе ошибаться, а мы… ну, я даже не знаю, — проворчал Вэн. — Клянусь богами, по-моему, мы не совершили ни одной ошибки в последнем бою, и все же мы его проиграли.
Один Дагреф ничего не сказал. И это было так непривычно, что Джерин принялся за ним наблюдать. Все сейчас наблюдали. Маева — за пикетом южан, южане — за пикетами армии Лиса. А Дагреф, оказывается, наблюдал за Маевой. Судя по его затылку, он просто-напросто не спускал с нее глаз.