Лис и империя
Шрифт:
— Понимаю, тебе очень трудно смириться с той мыслью, что есть люди, которые иногда могут держать язык за зубами, — ласковым тоном парировал Джерин. — Как-нибудь тебе самому стоит попробовать больше помалкивать, чем болтать. Это пойдет тебе только на пользу.
— К черту пользу и к черту тебя самого! — воскликнул рассерженно Райвин и повернулся, чтобы уйти.
Однако его попытку удалиться гордой походкой, изображая чрезмерное негодование, несколько подпортило столкновение с Вэном. Как и всех, кто наталкивался на громадного
Вэн покачал головой:
— Вижу, ты снова припек его.
— Дважды, — ответил Джерин. Затем поправился: — Нет, беру свои слова назад. Он сам припек себя, когда понял, что я не слишком расстроен исходом наших переговоров с Мавриксом.
— И что он сказал? Что ты пытался принести его в жертву примерно так же, как Залмуна пытался принести в жертву своего сына по требованию бога племени Вешапэр?
— Он не приводил именно этот пример, но все же высказал нечто подобное.
И Лис рассмеялся.
Смеяться было приятно. Кроме того, внезапная вспышка веселости позволила ему на пару мгновений отвлечься от тяжелого ощущения, что остановить южан практически невозможно. Однако, когда смех улегся, эта мысль опять выступила на передний план и, казалось, принялась в свою очередь насмехаться над ним, щерясь и обнажая клыки, очень длинные и очень острые, словно у длиннозуба.
Возможно, та же мысль грызла и Вэна, поскольку тот проворчал:
— С приходом утра этот Сверилас Скользкий снова начнет покусывать нас.
— Увертливый, — поправил Джерин. — Сверилас Увертливый, каким бы скользким он ни был. Но… — Он умолк в нерешительности, потом продолжил с некоторым удивлением: — Кажется, я знаю, что мне с ним делать. Да, клянусь богами, особенно одним из них, кажется, я это знаю.
Как и ожидалось, Сверилас погнал своих людей вперед вскоре после восхода солнца. Стражи храма пытались ему противостоять вместе с арьергардом армии Джерина. Но южан было слишком много, чтобы защитники северных территорий могли долго сдерживать их напор. К тому же Сверилас был из той породы вождей, что довольствуются лишь победой, и ничем меньшим.
Джерин послал еще людей в подкрепление оборонительному отряду, в надежде не столько остановить Свериласа, сколько замедлить его продвижение. К тому же Сверилас мог бы заподозрить неладное, видя, что его не пытаются задержать, если бы и без того не был подозрительным от природы. А еще отнюдь не стремительный темп наступления Свериласа позволил фуражирам основной армии Джерина по мере ее отступления к святилищу Сивиллы основательно пошарить в закромах примыкающих к Айкосу процветающих деревушек.
Стражники храма отделились от северян, чтобы встать на защиту святилища, рассредоточившись под его мраморными наружными стенами. Джерин велел своим людям продолжить отход. Дагреф
— В храме Байтона множество драгоценных вещиц, не так ли? — спросил он.
— Ну да, кое-что там имеется, полагаю, — ответил Джерин нарочито небрежным тоном. — А что? Думаешь, это могло бы заинтересовать имперских солдат и военачальников?
— Вполне, — сказал Дагреф, с пугающей точностью копируя его тон. — Одна из основных черт империи Элабон состоит в том, что она всегда выкачивает из своих провинций богатства, причем досуха, как выкачивают производители сыра сыворотку из своих чанов.
— Байтон не тот бог, которому такое понравится, — вставил Вэн.
— Ты это знаешь, — сказал Джерин. — Я тоже это знаю. Вопрос в том, знает ли это Увертливый Сверилас? И еще: если знает, остановит ли его это знание? У него с собой есть маги. Его защищают элабонские боги. Во всяком случае, он так полагает. Может, он без особенных размышлений сочтет себя вправе брать все, что ему вздумается.
— Вот было бы здорово, — мечтательно произнес Вэн. — Мы видели, как Байтон карает тех, кто пытается обокрасть его. Все эти волдыри и прочее… совсем не привлекательны, ну, ничуть. Лис, не думаешь ли ты, что этот Сверилас будет выглядеть просто прекрасно, когда покроется волдырями?
— Поскольку я никогда его не видел, то не знаю, насколько он прекрасен без них, — ответил Джерин. — Но вид любого имперского элабонца, сплошь покрытого волдырями, мне придется сейчас по душе.
Небольшой городок, обслуживавший люд, приезжавший за предсказаниями провидицы, резко отличался от Айкоса тех времен, когда Джерин был юн. После того как Элабонская империя завалила в горах проход к северным территориям, поток паломников значительно сократился, а землетрясение, в результате которого из-под земли вырвались ужасающие чудовища, тоже ничуть не способствовало улучшению ситуации. Многие постоялые дворы, таверны и гостиницы, некогда битком набитые, сейчас пустовали. Некоторые из них вообще представляли собой развалины, которые за прошедшие пятнадцать лет так и не были восстановлены. На месте строений, разрушенных до основания, росла трава.
Хозяева же немногих выстоявших в борьбе за выживание заведений встретили армию Джерина с той же радостью, какую выказали бы крепостные при нашествии саранчи, и по схожим причинам: они боялись, что солдаты съедят все их запасы, и были правы.
— Разве это справедливо, лорд король? — возопил один из них, когда люди Джерина жадно накинулись на хлеб, жареное мясо и эль.
— Наверное, нет, — признал Лис. — Но мы голодны, мы здесь и, черт возьми, должны подкрепиться. Если мы выиграем эту войну, я заплачу тебе в следующем году за весь ущерб, клянусь всеми богами. Если мы проиграем, можешь отослать счет Кребигу Первому, императору Элабона.