Лис и империя
Шрифт:
Утром обнаружилось, что Дагреф и Фердулф куда-то девались. О последнем Джерин не очень тревожился. Во-первых, Фердулф мог распрекрасно о себе позаботиться. Во-вторых, в лагере без него стало тише.
Но Дагреф… Джерин не мог себе и представить, чтобы сыну вдруг вздумалось самовольно куда-нибудь отлучиться. Но потом он сообразил, что все вполне естественно. У Дагрефа имелся прекрасный повод улизнуть из лагеря, и звали этот повод Маевой. Ну а то, что он не явился к утру, было уже совсем другим вопросом, который придется со всей
Нет, Лис не дал воли своему раздражению, во всяком случае в той мере, в какой обыкновенно выпускал лишний пар. Причина была проста: ему не хотелось привлекать внимание Вэна к тому, что его так взвело. Однако чужеземец все же увидел, что друг его чем-то обеспокоен, и, не до конца понимая чем, сказал:
— Горсть мне в пяти чистилищах, если я одобряю, что Дагреф с Фердулфом что-то затеяли. Кто может предположить, какой каверзой это пахнет?
Эти слова породили в Джерине новый шквал беспокойства. Он так зациклился на Дагрефе и Маеве, что совсем упустил из виду комбинацию Дагреф — Фердулф. Непростительная оплошность!
— Ты ведь не думаешь, что эта парочка решила без нас разгромить южан, а?
Лис вовсе не ожидал, что Вэн всерьез воспримет его слова. Но тот без тени улыбки ответил:
— Где они бродят и что замышляют, известно одним лишь богам. Я лично не считаю, что эти двое способны побить Свериласа самостоятельно, поскольку даже всем скопом нам это не удалось. Но кто его знает, что они сами думают на этот счет?
— Только не я, — вынужден был признать Джерин.
Дагреф находился в том возрасте, когда все кажется достижимым. А для Фердулфа недостижимого не было вообще. Ну, если не вообще, то за малыми исключениями.
Быстренько прокрутив это в голове, Джерин, оставшийся без возницы, одолжил у одного из конников Райвина лошадь и осмотрительно медленно поехал на ней к тем верховым, что играли сейчас роль заслона между северянами и южанами, возглавляемыми Свериласом. Попутно он пожалел, что маловато практиковался в езде верхом во все прошлые годы. Нет, держался в седле он более-менее основательно, но вот сражаться, сидя на конской спине, не рискнул бы.
Правда, лошадь в отличие от колесницы предоставила Лису замечательную возможность отправиться в путь в одиночку. Вэн волей-неволей остался в лагере, так что необходимость путано объяснять, «с какой такой радости» они едут к Маеве, отпала сама собой. Вряд ли, впрочем, это свидание принесет хоть какое-то удовлетворение, если окажется, что и Дагреф не получил его в прошлую ночь.
— Нет, лорд король, — сказала девушка, глядя на него удивленными, широко распахнутыми глазами. — Я не видела ни Дагрефа, ни Фердулфа. Почему вы решили, что Дагреф может быть у меня?
— По очевидным причинам, — ответил Лис, наблюдая, как она пунцовеет. — В лагере его нет, и он не говорил мне, что собирается отбыть куда-то. Вот я предположил, что он улизнул на свидание.
— Если и на свидание, то не со мной.
Теперь в голосе Маевы слышались гневные нотки, не имевшие и отдаленного отношения к обстановке на вверенном ей участке передовой.
— Раз
Маева вроде бы успокоилась, но не очень охотно. Лис почесал в затылке.
— Если он пошел не сюда, тогда я даже не знаю, где он может теперь обретаться.
Вдруг ему вспомнилось странное сновидение, объявшее его прошлой ночью. Где он словно бы издали наблюдал нечто важное и никак не мог добраться до сути происходящего. Может, так было потому, что он проник в сон, на деле ниспосланный Дагрефу? Они оба не раз замечали, что мыслят практически одинаково. Тогда довольно естественно, что ему удалось ухватить крайчик сновидения сына. Однако в этом случае напрашивался следующий интересный вопрос: кто посылал или что посылало Дагрефу эти сны?
На ум приходили две версии: имперские маги и Байтон. Нет, три, ибо Маврикс тоже был на это способен, что, кстати, могло объяснить (да и объяснило бы) исчезновение Фердулфа, если, конечно, оно связано с исчезновением сына.
— Мне слишком многое неизвестно, — пробормотал Джерин, вздыхая.
— Что-что, лорд король? — переспросила Маева. — С Дагрефом что-нибудь не в порядке?
— Этого я тоже не знаю, — сказал Джерин.
Он неуклюже залез на лошадь и поехал обратно в городок Айкос.
Как ни мала была вероятность найти там по возвращении Дагрефа, Лис все же на это надеялся. Он даже надеялся, что Фердулф тоже окажется там. Если уж это не свидетельствовало о его полном отчаянии, тогда других тому доказательств не стоило и искать.
Но ни Дагрефа, ни Фердулфа в лагере не оказалось.
— Куда, черт подери, они делись? Чем, черт подери, они заняты? — спросил он у Вэна, который еще ранее дал понять, что не знает ответов на эти вопросы.
— Нам остается лишь ждать, не потребуют ли имперские у нас выкуп, — сказал чужеземец. — Если Фердулф у них, то, по-моему, они могут оставить его себе.
— Есть люди, которые могли бы сказать то же самое и о Дагрефе, — мрачно произнес Джерин, — но я не отношусь к их числу. Если он у них, я отдам все, что они потребуют, чтобы вернуть его.
— То, что они запросят, вряд ли будет измеряться в золоте, меди или олове, — сказал Вэн. — Скорее всего, они потребуют, чтобы ты преклонил перед ними колени.
— Какова бы ни была цена, я заплачу, — ответил Джерин. — Неужели ты думаешь, что мне так дорог мой титул? Что я готов лишиться сына, лишь бы все продолжали называть меня королем?
— Нет, — тут же ответил Вэн. — К тому же если бы ты оказался настолько глуп, чтобы ради почестей отказаться от сына, никто все равно не стал бы называть тебя королем, потому что всем было бы противно подчиняться такому отвратительному человеку.
— Надеюсь, ты прав, — сказал Лис.
У него имелись некоторые сомнения в верности выкладок чужеземца, но ему было сейчас не до споров. Вэн, безусловно, не стал бы служить тому, кто ему неприятен, однако существовало множество дурных правителей, которым подданные с большим рвением лизали зад. Впрочем, Лис не имел никакого желания подражать ни тем, ни этим.