Лис и империя
Шрифт:
— Это? — Джерин покачал головой. — Я понятия не имел, что именно произойдет. Я просто надеялся, что с южанами в этом лесу что-нибудь приключится, и мне повезло: я оказался прав.
— Не в лесу, — поправил его Дагреф. — Под деревьями. Так оно будет точней.
— Какая разница, черт подери? — воскликнул Вэн. — Лес, деревья. И что же? Ты ведь не бард, чтобы точить слезу, когда что-нибудь не рифмуется.
Он умолк на какое-то время.
Вид у Дагрефа был на редкость самодовольный, но он ничего не сказал — редкая выдержка для юнца его возраста. Джерин тоже не проронил
В следующее мгновение Вэн щелкнул пальцами.
— Предсказание?!
Дагреф расплылся в улыбке. Джерин кивнул.
— Да, предсказание, — подтвердил он.
Вэн хлопнул его спине, едва не выкинув из колесницы.
— Ты хитрый сукин сын! — сказал он восхищенно. — Ты и вправду хитрец. Когда Сивилла упомянула о бронзе и дереве, я подумал, что она, безусловно, имеет в виду мечи, копья и наконечники стрел, с одной стороны, и боевые повозки — с другой. Как тут подумать иначе?
— Я тоже сначала так решил и не стыжусь в этом признаться, — сказал Джерин. — И мы продолжали сражаться с южанами, а они продолжали давать нам по зубам. Неудивительно, если вдуматься, раз у них почти вдвое больше людей, чем у нас.
— Когда ты вновь и вновь убеждаешься, что не прав, то поневоле начинаешь задумываться, а верно ли тобой поняты пророческие слова, — заметил Дагреф в манере, потрясающе схожей с отцовской. — Когда Райвин вызвал Маврикса, а тот отказался нам помочь, часть прорицания исполнилась.
— Верно, — кивнул Джерин.
— Однако некоторые его строки по-прежнему меня озадачивают, — продолжал Дагреф. — «Те, что дерзят, огрызаясь и рея». На кого это или на что, ради всего святого, намекал в этом случае бог?
Джерин глянул на Вэна. Чужеземец посмотрел на него. Нельзя было точно сказать, кто из них первым заулыбался. Дагреф возмущенно фыркнул. Все еще улыбаясь, Джерин произнес:
— Эта часть предсказания казалась мне очевидной даже тогда, когда все остальное выглядело совершенно неясным.
— Мне тоже, — добавил Вэн.
— Что ж, а я ничего тут не понимаю, — заявил Дагреф, злясь все сильней. — И к тому же позволь мне сказать тебе…
— Нет, позволь-ка уж мне кое-что тебе сказать, — перебил его Лис. — Вот ты сейчас огрызаешься, разве не так? Реять в воздухе, правда, тебе не под силу, но это отлично умеет один известный тебе мелкий типчик.
Дагреф замер и уставился на него во все глаза.
— Фердулф? — произнес он неожиданно тихо.
Джерин кивнул. Глаза Дагрефа стали еще шире.
— Фердулф и я?! Как только прозорливцу могло прийти в голову упомянуть о нас в своем прорицании?
Вэн рассмеялся:
— Ты, разумеется, не самый многообещающий паренек, но трудно судить о резонах бога. Мало ли что у него на уме.
Дагреф повернулся и бросил на Вэна негодующий взгляд. Он открыл рот, и по выражению его лица Джерин понял, что сейчас будет сказано. «Может, вы обо мне и не очень высокого мнения, но ваша дочь полагает иначе!» — явно вертелось у сына языке.
Без
— На этой дороге, — невозмутимо сказал ему Джерин, — лучше смотреть только вперед, не отвлекаясь на досужие разговоры.
Пинок — не слишком изысканный способ указать вознице на нерадивость. Грубее его лишь удар дубинкой по голове. Как ни странно, Вэн не усмотрел ничего особенного в действиях Лиса. Но еще более странно, что Дагреф покорно их снес.
Однако в следующее мгновение Лис и думать забыл о неприятности, в какую без его деятельного вмешательства мог влипнуть Дагреф. Сквозь стук лошадиных копыт, скрип осей и общее дребезжание королевской повозки он различил шумы, издаваемые другой движущейся колесницей. Она направлялась на запад, то есть прямо к ним.
— Остановись, — велел Лис Дагрефу и потянулся за спину, за стрелой.
Когда он натягивал тетиву, рука у него дрожала. Сердце бешено колотилось. На лбу выступил холодный пот. После того ужаса, что сотворил с армией Элабонской империи зловещий лес, кто может сейчас раскатывать под его жуткой сенью? Или, возможно, правильнее спросить: что?
Другая колесница продолжала движение. Ровно, уверенно, словно бы по-хозяйски. Будто не только дорога, но и вся округа принадлежала тому, кто ею правил. Вэн, чья потемневшая на солнце кожа сделалась вдруг светло-серой, тихонько выругался на неизвестном Джерину языке. Чужеземец тоже не знал, кто или что сейчас путешествует по зловещему лесу, но, по-видимому, ему не нравилась ни одна из догадок, услужливо приходивших на ум.
Дагреф стиснул хлыст так, что костяшки пальцев его побелели.
— Это что… хозяин этих мест, да, отец? — прошептал он.
— Я не знаю, — прошептал в ответ Джерин. — Я не знаю, есть ли у этого места хозяин. Если да, то не уверен, ездит ли он на колеснице. Но думаю, что скоро мы это выясним.
Из-за небольшого изгиба тропы наконец вывернулась встречная повозка. Джерин, Дагреф и Вэн, заметив ее, разом вскрикнули. Возница другой колесницы тоже вскрикнул, видимо, жутко перепугавшись. Как и его напарник, который вскинул руки вверх и проблеял:
— Сдаюсь! Пощадите, ради всех святых!
— Что ж, это всего лишь пара южан, — медленно проговорил Джерин в недоумении. — Эй, парни, вы забрались в эти дебри вчера?
«Как же им удалось выжить, когда все их товарищи поисчезали?» — спросил он себя.
Но встречные малые затрясли головами.
— Клянусь богами, нет! — произнес пассажир. — Мы не воины, мы всего лишь курьеры… всего лишь безобидные почтальоны.
Джерин в немом изумлении воззрился на «безобидных» южан. Имперские курьеры, которых он знавал раньше, были отчаянными храбрецами, весьма дорожившими своей репутацией, благодаря чему доверяемые им послания всегда и всюду доставлялись исправно и в срок. Эти же остолопы даже одним своим видом позорили клан, к которому принадлежали, если… если только очень и очень длительное отсутствие необходимости мотаться по диким северным территориям вконец не изнежило имперских почтарей.