Лис и империя
Шрифт:
— И какое же послание вам поручили доставить Свериласу Увертливому? — спросил Лис. Видя, что курьеры колеблются, он продолжил: — Можете сами сказать нам это, или мы вывернем ваши сумки и ознакомимся с их содержимым. — Он нацелил стрелу в лоб возницы. — Так каков же ваш выбор? Времени на размышление у вас нет.
Ни один из южан не был вооружен чем-либо более грозным, чем поясной нож. Наверное, они решили, что им предстоит прогулка по мирной местности, ведь к этому времени Свериласу уже надлежало разбить мятежников-северян. Лис усмехнулся.
— Мы всё скажем, — тут же отозвался стоявший в глубине колесницы курьер.
Возница мог бы ответить и по-другому, если бы не рисковал заработать косоглазие, разглядывая приставленную чуть ли не к его носу стрелу. Поэтому он лишь мрачно кивнул.
Второй южанин продолжил:
— Вероятно, новости придутся вам по душе.
— Трудно сказать, пока мы их не услышим. — Джерин продолжал целиться в его напарника. — Говори.
И курьер заговорил:
— Мы прибыли сюда с поручением отозвать обоих имперских генералов, лорда Свериласа и лорда Арпуло, для дела более неотложного, чем усмирение полудиких северных бунтарей. Все имперские силы необходимо стянуть к более важным для Элабона провинциям, ибо ситонийцы повсеместно восстали.
XII
Вернувшись в лагерь, разбитый возле зловещего леса, Джерин внимательно изучил приказ, который императорские курьеры должны были доставить Сверилаcу Увертливому. Что ж, тот, что пожиже, ничуть не приврал. Кребиг Первый действительно приостанавливал имперскую экспансию в северные края, потому что, как он писал, «злые, вероломные, коварные ситонийцы и их изнеженные, женоподобные боги вступили в злокозненный заговор с целью свергнуть в Ситонии наше правление. С подобной наглостью мы не должны и не станем мириться».
Если когда-либо где-либо двоим людям и доводилось впадать в крайнюю степень обескураженности, то пара пойманных в лесу почтарей все равно дала бы им фору. То, что трусливые полудикие северяне сумели их захватить, уже само по себе относилось к разряду неслыханных и невероятных вещей. Но то, что армия непобедимого Свериласа бесследно исчезла с лица земли, просто не лезло ни в какие ворота!
Джерин не стал тратить время на объяснения. Во-первых, он сам еще не был ни в чем до конца уверен, чтобы что-то кому-то там растолковывать. А во-вторых, у него были другие дела. Более насущные и неотложные, чем забота о настроении пленных.
— Видишь? — обратился он к Райвину Лису. — У Маврикса на уме было кое-что поважней, чем благополучие северных территорий. Неудивительно, что ему не хотелось нам помогать, и опять же неудивительно, что он не отблагодарил тебя за твои настоятельные попытки придержать его за локоток.
— Очень хорошо, лорд король, — сказал Райвин. — Теперь, оглядываясь назад, нельзя не признать, что вы правы. Но в то время вы, как и я, не могли знать, где правда. Зачем же тогда корить меня? Ведь я старался сделать как лучше.
Вопрос был настолько хорош, что Джерин
Зато он спросил Фердулфа:
— И что теперь ты думаешь о своем отце?
— Я думаю, что он гнусный, вечно ноющий, всегда пьяный выродок, который случайно оказал тебе услугу по причинам, отнюдь не имеющим к тебе отношения, как себялюбивый и подчиняющийся лишь своим собственным прихотям эгоист! — отбарабанил Фердулф.
Это было сказано настолько решительно и безапелляционно, что Джерина охватил приступ кашля.
— О, перестань! — простонал он, когда к нему вернулся дар речи. — Маврикс, может, подчас и ноет, но все же не постоянно.
Фердулф задумался на пару секунд. Покончив с раздумьями, он захохотал, причем так оглушающе, что Лис невольно схватился за уши, и улетел прочь — маленький довольный собой полубог. Он всегда приходил в хорошее настроение, когда ему удавалось облить кого-либо грязью.
К Джерину подошел Дагреф.
— Отец, вместе с армией Араджиса мы теперь превосходим имперские силы по численности. А поскольку Арпуло все равно приказано отводить свое войско…
— Мы можем разбить его наголову, пока он отходит, — перебил сына Джерин. — Да, я собираюсь прижать ему хвост. Если здесь, в северных землях, пропадет одно имперское войско, а от другого останутся только клочья, империя, вероятней всего, не скоро сунет свой нос за Хай Керс, независимо от того, удастся ли ей подавить восстание ситонийцев или не удастся.
— О, это замечательно. Просто отлично. — У Дагрефа явно гора свалилась с плеч. — Я просто подумал… поскольку вокруг столько всего происходит и с такой быстротой, что ты можешь упустить это из виду. Я рад, что ошибся.
— Нет, я держал это в голове, — ответил Джерин. — Приказ выступить против Арпуло вот-вот будет отдан. Полагаю, разбираясь с южанами, я сумею управиться еще с парой весьма важных дел, после чего, если на то будет воля богов, мы сможем двинуться обратно к Ниффет.
— Ага. — Дагреф поднял одну бровь. — И что это за дела?
Лис принялся загибать пальцы:
— Во-первых, нужно посмотреть, как обстоят дела с Араджисом Лучником. Не забывай, мы отправились на юг, чтобы воевать с ним, а не с Элабонской империей. Если южане нанесли достаточный ущерб его землям, пройдет немало времени, прежде чем он сможет вздориться с нами. Если же нет, то мы новой весной заведем очередной куплет старой песни.
Дагреф кивнул:
— Йо, я тоже думал об этом. Но… только об этом, а что же второе?
— Надо бы послать кого-нибудь в поселение, достаточно удаленное от Элабонского тракта, и прояснить вопрос с Элис, — ответил Джерин. — Например, понять, хочет ли она увидеться с Дареном. В таком случае я бы сам отвез ее к твоему сводному брату. Самостоятельный ее вояж туда нежелателен, ведь ей вполне может взбрести в голову меня с ним поссорить.
— Думаешь, ей это по силам? — спросил Дагреф, широко раскрывая глаза.