Лорд Престимион
Шрифт:
— Я уже тебе говорил: Септах Мелайн и Гиялорис ведут войска с Замковой горы вниз к Стойензару. Они будут преследовать Дантирию Самбайла с западного конца полуострова. Я намереваюсь собрать здесь вторую армию и вступить на Стойензар с другого конца.
Моя мать будет руководить нашими передвижениями: она считает, что знает способ применить искусство Острова для поисков противника. Тем временем, чтобы не позволить ему ускользнуть из этого района, пока мы к нему приближаемся, мы заблокируем порты на всем полуострове, с севера и с юга…
— Могу я спросить вас, милорд, кто будет командовать армией, выступающей из Стойена?
Казалось,
— Я.
— Умоляю вас, не надо, милорд.
— Почему?
— Вы не должны отправляться в джунгли Стойензара. Вы даже представить себе не можете, какое это ужасное место. Я говорю не только о жаре и влажности или насекомых длиной в половину руки, которые жужжат у вашего лица целый день. Я говорю об опасности, милорд, о гибели, которая окружает там человека. Вы не задавали себе вопрос, почему там нет никаких селений? Это одно огромное липкое болото, куда сапоги проваливаются по щиколотку на каждом шагу. Под ногами таятся ядовитые чудовища, болотные крабы, укус которых смертелен, если вам не повезет быть укушенным очень маленьким крабом, как повезло мне. Даже деревья — ваши враги: там есть такие, у которых семенные коробочки взрываются при созревании, выбрасывая во все стороны длинные осколки, которые вонзаются в тело человека подобно летающим кинжалам. Есть и другое дерево, пальма манганоза, листья которого остры, как…
— Все это я знаю, Акбалик. Тем не менее обязанность командовать войсками лежит на мне, и что с того? Ты думаешь, я боюсь мелких неудобств?
— Много людей погибнет при переходе через эти болота. Я видел, как это происходит. Я сам там чуть не погиб. Я говорю вам, что вы не имеете права рисковать своей жизнью, милорд.
Глаза Престимиона гневно вспыхнули.
— Не имею права? Не имею права? Ты переходишь всякие границы, Акбалик. Даже племянник принца Сирифорна не должен читать короналю наставления о том, что он должен и чего не должен делать.
Выговор Престимиона Акбалик ощутил почти как физический удар. Лицо его покраснело, он пробормотал извинения и поспешно сделал знак Горящей Звезды. Чтобы успокоиться, он сделал большой глоток вина. Тут требовался другой подход. Через несколько секунд он тихо сказал:
— Сможет ли ваша мать действительно использовать свое искусство, чтобы помочь вам в этой войне, милорд?
— Она полагает, что сможет. Возможно, она даже сумеет защитить нас от воздействия на мозг, которое оказывает Барджазид.
— И поэтому — еще раз простите меня, лорд Престимион, — вы собираетесь взять ее с собой в джунгли Стойензара? Хозяйка Острова поедет рядом с вами в эти смертоносные болота? Вы действительно собираетесь подвергать ее подобной опасности?
Он сразу же увидел, что выиграл очко. Престимион казался ошеломленным. Он явно не ожидал выпада с этой стороны.
— Мне необходимо, чтобы она была рядом со мной во время развития событий. Она яснее, чем кто-либо, увидит передвижения прокуратора.
— Силы Хозяйки действуют на любом расстоянии, не так ли? Нет необходимости везти ее туда. Она может остаться в безопасности, в Стойене, во время кампании в джунглях. И вы тоже. Вы с ней можете вместе разрабатывать стратегию, и ваши пожелания легко передать на передний край. — И он быстро добавил, не давая Престимиону ответить:
— Милорд, я умолю вас прислушаться к моим словам. Возможно, лорд Стиамот и вел свою армию в битву семь тысяч лет назад, но такой риск для короналя сегодня
— Тебе? Нет. Ни за что, Акбалик — Но милорд…
— Ты думаешь, что обманул меня насчет твоей ноги? Я вижу, как ты страдаешь. Ты едва способен ходить, не говоря уже о том, чтобы отправиться в новый поход в джунгли. И откуда тебе известно, что инфекция не станет еще хуже, чем сейчас, перед тем, как ты выздоровеешь? Нет, Акбалик Возможно, ты прав, что мне ехать туда неразумно, но ты точно не поедешь.
В голосе короналя прозвучали стальные ноты, и Акбалик понял, что возражать бессмысленно. Он сидел молча, поглаживая свою пульсирующую ногу выше раны.
Престимион продолжал:
— Я попробую управлять операциями отсюда, как ты предлагаешь, и посмотрю, что из этого получится.
Что касается тебя, то с этого момента я тебя освобождаю от служебных обязанностей. Через несколько дней леди Вараиль собирается уехать в Замок — она беременна, ты об этом знал, Акбалик? Я поручаю тебе сопровождать ее на обратном пути в Замок.
— Примите мои поздравления, милорд. Но при всем уважении, милорд, позвольте Деккерету сопровождать ее. Я должен остаться здесь, в Стойене, с вами, и помогать вам в этой кампании. Мое понимание при-. роды джунглей…
— Могло бы пригодиться, это правда. Но если ты потеряешь ногу, что тогда? С твоей стороны глупо оставаться в Стойене. Это провинциальная глушь.
В Замке трудятся лучшие врачи планеты, они тебя быстро починят. Что касается Деккерета, он мне нужен здесь. Он единственный, кто разбирается в том, как действует устройство Барджазида.
— Умоляю вас, милорд…
— Умоляю тебя, Акбалик: побереги свои силы. Я уже принял решение. Благодарю тебя за все, что ты сделал здесь, в Стойене. А теперь уезжай в Замок вместе с моей леди Вараиль и как следует займись этой ногой.
Престимион встал. Акбалик тоже встал, с усилием, которое не мог скрыть. Его больная нога не хотела его держать. Корональ обхватил его за плечи и поддержал, когда он зашатался.
Снаружи, далеко внизу, внезапно завыла сирена. На улице кричали люди. Акбалик бросил взгляд в окно. Новый столб черного дыма поднимался над южной частью города.
— Становится все хуже и хуже, — пробормотал Престимион. Он повернулся к выходу. — Когда-нибудь, Акбалик, мы будем вспоминать эти времена и смеяться.
Но мне бы хотелось почаще смеяться и сейчас.
Акбалик получил возможность поговорить с Деккеретом только к вечеру следующего дня. В последний раз он видел молодого человека два года тому назад, ранней весной, в простой горной таверне в Кинторе, где они вечером пили золотистое крепкое вино. В тот вечер Деккерет объявил о своем намерении отправиться в Сувраэль. «Ты слишком сурово себя казнишь, — сказал тогда Акбалик. — Нет такого страшного греха, из-за которого стоит совершать столь утомительное путешествие в Сувраэль». И он попытался уговорить Деккерета совершить паломничество на Остров, если тот испытывает такую настоятельную потребность очистить душу от греха. «Пусть Хозяйка излечит твою душу, — говорил ему тогда Акбалик — Глупо прерывать карьеру в Замке столь долгим отсутствием, которого потребует путешествие в Сувраэль».