Лорд Престимион

Силверберг Роберт

— Трость, — сказал он. — Где моя проклятая трость?

Они уже практически в порту!

Вруун указал ему на палку, прислоненную к стене у двери на своем обычном месте. Акбалик, хромая, подошел, взял ее и вышел. Добравшись до первого этажа, он остановился, глядя на яркий солнечный свет, глубоко вздохнул и собрался с силами. Ему не хотелось выглядеть калекой. Корональ рассчитывал на него. Нуждался в нем.

От двери таможни, где Акбалик устроил себе кабинет, до ворот пирса нужно было пройти не больше пятидесяти ярдов по широкой, мощеной площади. Акбалик двигался

медленно, осторожно, крепко сжимая ручку трости. Сегодня это расстояние показалось ему не меньше пятидесяти миль.

На полпути к цели он почувствовал в воздухе острый запах дыма. Он посмотрел на север и увидел клубящуюся черную полоску, поднимающуюся в безоблачное небо, затем, повыше, маленький красный язык пламени, который лизал небольшое здание, стоящее на вершине кирпичного пьедестала, высотой по крайней мере в шестьдесят футов. Теперь он услышал вой сирен. Значит, сумасшедшие опять взялись за свое, подумал Акбалик, это первый пожар за три-четыре дня.

И выбрали именно сегодняшний день, именно тот момент, когда причаливает корабль короналя!

Шеренга хьортов-таможенников выстроилась поперек прохода на пристань, загораживая дорогу. Акбалик не стал трудиться и предъявлять документы, ой просто нахмурился и резким взмахом руки отстранил их с дороги. Даже не взглянув в их сторону, он захромал вперед, к пирсу номер сорок четыре, королевскому пирсу, украшенному ради такого случая зелеными с золотом флагами.

Да, три корабля, большой крейсер «Лорд Хостирин» и два сопровождающих. Почетный караул короналя спустился по трапу и строился вдоль пирса. Небольшая группка людей мэра Банникапа расположилась прямо перед ними, готовясь приветствовать прибывших, и сам Банникап стоял среди них.

— Престимион! — радостно кричали они. — Престимион! Лорд Престимион! Да здравствует лорд Престимион! — Обычная песня. Как он, наверное, устал от нее! А вот и он сам, у поручней, а рядом с ним Вараиль и леди Терисса немного в стороне от них, слева, полускрытая за спиной сына. Позади них Акбалик заметил возвышающуюся в тени высокую фигуру двухголового мага Престимиона, Мондиганд-Климда. Какая ирония, подумал Акбалик, в том, что Престимион, который совсем не верил в магию, теперь уже никуда не ездит без этого мага из су-сухирисов.

К изумлению Акбалика, рядом с леди Вараиль стоял молодой Деккерет. Вот это сюрприз! Что делает Деккерет на борту корабля, приплывшего с Острова? Разве он не должен все еще находиться в Сувраэле, стремясь заработать в суровой, жаркой пустыне прощение Верховного Божества за гибель по его вине женщины-проводника? Или, что более вероятно, ему следовало уже вернуться в Замок?

Но может быть, в Сувраэле ему не удалось в достаточной степени искупить вину, понести наказание, к которому он так отчаянно стремился, когда Акбалик в последний раз видел его в Зимроэле, и этот странный душевный голод заставил парня уехать с мрачного южного континента в святилище доброй Хозяйки, чтобы подлечить свою душу. А там его встретил Престимион и теперь везет обратно. Да, решил Акбалик, наверное, так и есть.

Он поспешно прошел вперед, все время

морщась, так как быстрые движения снова вызвали у него боль.

Пробравшись к центру причала, он занял позицию перед почетным караулом. Это город Банникапа, но лорд Престимион прибыл сюда по просьбе Акбалика, и Акбалик хотел покончить с официальными церемониями как можно быстрее. У него уже почти иссякло терпение, да еще эта обжигающая боль в ноге, не оставляющая его ни на минуту — Ваша светлость! — позвал он. — Ваша светлость!

Корональ заметил его и помахал рукой. Акбалик ответил ему знаком Горящей Звезды. А затем, когда ему стало лучше видно Хозяйку, он приветствовал ее особым почтительным жестом. Гости начали спускаться на пирс. Мэр Банникап вышел вперед, его челюсти уже двигались, готовясь произнести приветственную речь, но Акбалик остановил его колючим взглядом и первым подошел к короналю.

Престимион протянул руки, чтобы обнять его. Акбалик не знал, куда девать трость, он зажал ее под мышкой и неловко прижал к боку, отвечая на объятия короналя.

— Что это такое? — спросил Престимион.

Акбалик постарался ответить небрежно.

— Немного поранил ногу, милорд. Ничего серьезного, но досадно. Нам нужно обсудить много гораздо более важных вопросов.

— Да, — согласился Престимион, — как только я покончу с этими глупыми формальностями. — Он быстрым кивком головы указал на Банникапа и подмигнул.

Акбалик отошел от него и почтительно приветствовал леди Териссу и леди Вараиль. Деккерет улыбнулся ему смущенной улыбкой. Он по-прежнему держался позади всех.

Бросив быстрый взгляд на леди Вараиль, Акбалик понял, что она ждет ребенка. На это указывал фасон ее платья. И еще у нее был такой сияющий вид, как у всех будущих матерей. Интересно, что Престимион станет отцом так скоро после принятия обязанностей короналя. Но ему следовало этого ожидать. Это был новый Престимион, явно стремящийся к большей стабильности в жизни, к преемственности, к зрелости.

Леди Терисса выглядела великолепно безмятежно спокойная, грациозная, полная достоинства Акбалик и сам обладал всеми этими качествами до своей злосчастной экспедиции в глубину полуострова Стойензар. Он почувствовал себя лучше от одного того, что она рядом с ним.

— Неужели пахнет дымом? — спросил Престимион.

— Немного дальше по улице горит дом. В последнее время это часто случается. — Акбалик понизил голос. — Сумасшедшие приносят связки соломы на крышу и поджигают их. Это вдруг стало очень популярным занятием. Мэр расскажет вам об этом подробнее.

Мэр, представительный краснолицый мужчина, дальний родственник герцога Олджеббина и такой же самодовольный, уже вышел вперед, чтобы занять подобающее ему место, и возвышался над щуплой фигурой Престимиона, что вряд ли могло понравиться короналю. Но протокол есть протокол, и сейчас настал момент Банникапа. Акбалик уступил ему место. Он сказал .Престимиону, задумчиво глядящему на черный клуб дыма, который расползался по небу, что навестит его позднее, в его апартаментах в Хрустальном павильоне, и ушел, прихрамывая.