Лорем
Шрифт:
Ян смутно помнил, где находится этот город.
— А в столице знают? Если бы что-то было не так, что-нибудь предприняли.
— Они не знают, им к столице не подобраться. Они сторожат Трагсруд, но пока бальты не воюют. Но Ян, граница земных, известная нимам, проходит далеко, а это по сути город бальтов. Я этого не знал, еще спрошу у своих. Так что Ассеи не удивлены, что все это случилось. Ян, только они не очень сострадают горожанам.
— Зачем же они пришли?
Зэбор подумал над ответом.
— Думаю, насладиться тем, что они страдают.
— Погоди. Но они
— Наоборот, они хотят послушать, что те скажут. Проводить их, куда попросят. На случай инквизиторов. Мне кажется, это хорошая идея, могут найтись другие доказательства вины бальтов.
— Но зачем Бальтрату захватывать Архипелаг?
— А зачем им было разрушать мой дом?! Потому что вот такие они.
— Но Клин говорит, что все это случайность.
— Он просто-напросто врет. Или не знает. Он фелл, даже если не помнит этого. Ему просто нельзя верить.
— Ладно, предположим, все это устроили бальты. В чем их цель?
— Захватить мир!
— Тогда зачем это делать, когда в него пришла Предначертанная?
— Значит, они хотят, чтобы она им помогла! Снова! — Он выхлестывал слова громким шепотом, — Может они все это и затеяли, чтобы привлечь ее внимание! Или Нарилия уже за них и сама подняла крепость! Уж у нее то хватило бы силы.
— Но Клин говорит, что видел… — Ян осекся.
— Что он видел?
— Видел мага, который все это сделал. Городского казначея.
— Ах он видел! А вот ты говорил, что вы были в городе прежде. Значит, ты видел казначея? Маг он или нет?
— Вообще-то, кажется, я его не видел. Если подумать, мы дважды приезжали в Стебиндес, и оба раза он избегал встречи.
— Ладно, тогда в этом есть смысл. Но нужно как-то проверить, правда ли это.
— Клин упоминал, где именно видел мага. Я могу сходить поискать следы. Но девушкам лучше остаться с цыганами, раз уж вокруг инквизиторы.
— Тогда я тоже останусь и буду защищать их.
— Спасибо, Эзобериен. — Они не стали говорить о том, что и так оба знали. Лесовику было не угнаться за магом воды, когда речь заходила о дороге вдоль реки, — Я пожалуй тогда не буду дожидаться конца выступления. Передай Аштанар и остальным, о чем мы договорились.
— Постой. Лучше оставь письмо, они могут испугаться и не поверить мне.
— Думаю, что после произошедшего все мы здесь готовы поверить друг другу и услышать что угодно. Но если хочешь, я составлю письмо. У тебя найдется пергамент?
Зэбор кивнул, достал перо и чернильницу. Подал лист и зачем-то проверил обе его стороны.
Написав письма Глэну и Аштанар, Ян отошел подальше от деревни и нырнул в реку. Поток не звал его, да он и сам не знал, что сказать на Архипелаг.
И почему-то не хотел.
Слова Зэбора были ужасны. Это были слова члена племени дикарей, живущих в постоянном напоминании о произошедшей с Лесом трагедии. Понятно, что он хотел, чтобы во всем были виноваты бальты.
Но эти слова не были лишены смысла.
Ян думал, не совершил ли он ошибку, оставив девушек на лесовика. Но там еще был Глэн, он присмотрит, если будет нужно.
Он пообещал себе, что все расскажет Архипелагу,
Глава 5
Эзобериен винит бальтов и строит планы заговора. Мне нужно разобраться, что произошло. Буду рядом, но на всякий случай — сначала цыгане, Глэн, идите к цыганам. Пожалуйста, держи Клина на виду. Он ценный свидетель, не позволь его мучать или посадить под замок. Он фелл, он от этого станет только злее. И он умеет исчезать. Может он скрывается и притворяется, но такой маски я за жизнь ни разу не видел. Я рассказал ему про магию. Про Нарилию и кто мы такие. Я решил сам, но надеюсь, вы со мной согласитесь. Даже если после он станет нам врагом, так пусть знает нашу правду, пусть понимает, с кем собрался воевать.”
Подписи не было, но Глэн прекрасно знал почерк.
Он сунул руку в ку.
— Ян, что именно ты рассказал этому парню? Что ты узнал?
Ян рассказал. Стало понятней.
Ничего не стало понятней.
Цыгане пришли, они принесли еду и их воины ходили наравне с нимами. Нимы восхищались “ручным зверям” цыган, их дети играли вместе. Глэн был согласен с тем, что примкнуть к Ассеям для беженцев лучше, чем блуждать одним, без продовольствия и защиты перед инквизиторами.
Но если инквизиторы настигнут их, смогут ли цыгане держать магию в секрете? Там, в крепости, Глэн начал отбиваться силой воды. Слов было недостаточно, он защищался. Он уже передал весть об этом в Архипелаг и в Сеадетт, потому что это было нарушением соглашения. Но встретил полное оправдание своих действий. Это была самооборона в условиях паники. Он не сделал ничего дурного.
Ему больше ничего не оставалось. Аштанар была ему как дочь, он бы скорее умер, чем отдал девочек этим варварам. Они не слушали его, хотя он убеждал их изо всей силы. У них был приказ.
Что ж, у него была сила стихии.
Глэн вспомнил стражников, которых заморозил.
Прогнал образы прочь.
— Ян, ты уже что-нибудь выяснил?
— Глэн, я осматриваюсь в местах, которые указал Клин. Да, здесь был сильный маг скалы. Я не узнаю след его магии. Пойду изучу город.
Значит Клин не врал в этом, но все также оставалось неясным, кто поднял крепость. Чьего блага добивался этот неизвестный? Что им теперь делать? Слишком много вопросов. А поговорить об этом не с кем.
Поток в его ку был неспокоен, но говорить с Архипелагом без результатов было не о чем.
После концерта Аштанар замолчала. Они принесли ковер, и она будто стала как прежде. Зная то, что она сказала у реки, это было не удивительно. Раньше сказки были с ней неотрывно. Не стоило беспокоить ее еще больше.
Как и Магуи, та всегда просила не пугать ее и соглашалась с любым решением. Она была руками и голосом Аштанар, ее опорой и утешением. Но она не была воином. Сила этой девушки была не в том, чтобы раздумывать о судьбах мира. Зато она умела развлекать детей тех, кто пытался убить ее незадолго до этого, и искренне об этих детях заботиться. Не стоило лишать ее сил.