Лорем
Шрифт:
С цыганами ситуация была обратной. После сказанного Эзобериеном, Глэн был уверен, что попытки обсудить с ними положение вещей приведет к беде.
Глэн уважал лесных магов, они были сродни Архипелагу. И ему было горько от того, что случилось с их народом. Напоминание Яна о Пороховой войне заставило его задуматься, а что бы он сам сделал.
Когда мир рушится и магия может исчезнуть. Когда нимы, понимая источник магических сил, отказываются от даров природы, вырубают деревья, истребляют животных, охотятся на магов. Когда повсюду взрывы.
Смог ли бы он поступить иначе?
Но теперь
Он снова коснулся ку.
— Да, Ян, я не буду доверять всем словам Эзобериена и задумаюсь, прежде чем передавать их на Архипелаг.
— Пожалуйста, Глэн, пока что ничего не сообщай. Город цел, гарнизон на месте, инквизиторов нет, я чувствую в городе следы силы других магов.
Глэн снова задумался. Это были хорошие новости для беженцев. Но что делать им самим?
Эзобериен ждал, что Астонор может как-то помочь понять и спасти лес. Она тоже в это верила, но насколько теперь это для нее важно — он не знал. Может быть традиции сказочниц и были ложью, но они работали.
Зато он кое-что знал про язык леса и мог предположить, чем может помочь Астонор. Язык природы не имел знакового начертания и был недоступен для понимания любым путем, кроме магии леса. Язык этот был в узорах коры деревьев, прожилках травы и листьев, шкурах, панцирях, перьях и чешуе животных. И в людях. Маги леса старших ладов могли читать людей. Может быть, они хотят что-то прочитать в Сказочнице.
Стоит ли им позволять это, только потому что этого хочет Предреченная? И не могло ли письмо быть хитрым планом заманить Аштанар в сердце Леса, подальше от Архипелага и других земель, где найдутся те, кто может защитить ее?
Эзобериен был честен и искренен, но он мог просто не знать об этом. Нужно было увидеть письмо. И Глэн знал, кто может в этом помочь.
Придя к этой мысли, он отправился к Эзобериену. Тот держался особняком от беженцев и цыган, в стороне даже от дома, где они все еще находились. Но дом хорошо просматривался с дерева, на раскидистой кроне которого обустроился лесовик.
Глэн показал ему записку Яна.
— Что ж, надеюсь, вы не потеряете своего ценного свидетеля. Ассеям я про Клина не сказал, как Ян посоветовал. К слову, что-нибудь слышно от него?
Глэн пожал плечами.
— Что означает твой жест?
— Мы думаем, что если сейчас начнем неосмотрительно действовать, это может спровоцировать конфликт. Большой и очень серьезный, связанный с народами, о которых ты пока мало что знаешь. Ян что-то выяснил, но продолжает расследование. Я не готов рассказывать тебе, потому что боюсь, что все, что произошло с нами — часть чьего-то злого умысла.
— И вы не знаете, чьего?
— Эзобериен, я думаю, это мог быть твой народ.
— Да как ты мог вообразить такое?! Бальты хотят нас уничтожить, феллы помогают им всем чем могут, неужели и вы туда же?
Глэну пришлось использовать все доступное красноречие, чтобы успокоить лесовика. Нет, это не позиция его народа. Это собственные мысли Глэна, основанные на его трактовке значения
— Это не моя тайна. Я поговорю с Аштанар.
— Она снова молчит.
— Все же я найду способ.
— Хорошо, а я поговорю с Клином.
— Пожалуйста не рассказывай ему все, что ты сейчас мне наговорил. Вы считаете, что он не враг, может быть и так. Но он фелл, и уже знает слишком много.
— Знаешь, где его найти?
— Нет. Он ним, Ян. И его непросто увидеть.
— Что же, разыщу его сам.
Глэн отправился осмотреться.
Местные жители приняли беженцев. Как было не принять, они были соседями, здесь были старики и родственники городских. Все же нимы оставались людьми, даже без всего, чего были лишены. И эти люди узнавали его и радостно приветствовали.
Поток, неужели их глаза закрыты для тебя.
Поток, эти люди не знали, что еще вчера я сражался с некоторыми из их сограждан. Что бы они говорили тогда?
Глэн шел по улице, принимая слова благодарности, и замечал, как изменилось общее настроение.
Цыгане встали рядом с деревней. Вокруг были дозоры, но на улицах накрыли столы с угощением. Лерассы и деморги ходили между людей, нимы радовались ручным животным.
Дети играли вместе — дети цыган, местных и беженцев. Магуи и многие взрослые были с ними.
Глэн понимал, что где-то у цыган наверняка есть и драконы. Но их держат спрятанными.
Они соблюдали соглашение. Все было хорошо.
Клин был на улице. Он не менял облик со вчерашнего вечера, и, заметив Глэна, сразу пошел навстречу.
— Идем, у меня есть для тебя новости.
Раз уж повозка была безопасна, Глэн решил разговаривать в ней.
— Клин, мы думаем, что то, что ты знаешь, может пролить свет на ситуацию. Нам важно услышать то, что ты пережил, и я хотел бы, чтобы ты остался с нами. Ян уже рассказал тебе, кого мы ищем. Сейчас он вернулся в Стебиндес, хочет узнать, что там произошло и какая обстановка сейчас в городе.
Парень улыбался. Где-то Глэн видел прежде эти глаза и улыбку.
— Я тоже хочу отправиться с вами. Но не готов идти рядом с тем, кто хочет меня убить.
— Клин, Эзобериен пока тебя не тронет, но будь с ним осторожен. Как я понял из рассказа Яна, ты уже знаешь, что это лесные маги остановили нимов и наверняка думаешь, что тогда пролилось много невинной крови. Да, Клин, так и было, война такова. Лесные маги могут читать природу, знать по ней, кто где был, и могут просить мир о помощи. Нимы не верили, что такие возможности не используют против них. Люди, которым не дано подчинить стихию, стремятся к власти над всем, до чего могут достать. Тогда была больше чем война с магами, они начали истреблять природу. Маги леса начали мешать нимам это сделать. Вмешались маги остальных стихий. В той войне, как и в любой другой, не было правых и неправых. Все это было очень сложно. И все сложно сейчас.