Ловушка
Шрифт:
Портной продолжал молчать.
— Да.
— Скажите, мисс Тайнс, так ли поступают большинство попадающих в ваши ловушки?
— Нет. В основном пробуют оправдать свое появление.
— И в основном оказываются виновными?
— Да.
— Однако мой клиент отреагировал иначе. Любопытно.
Тут снова заговорил Портной:
— Возможно, господину Хикори это и любопытно, но остальным его выкрутасы…
— Хорошо, снимаю вопрос, — необычно легко отступился адвокат. —
— Да.
— Что вы сделали потом?
— Велела продюсерам идти за ним.
Флэр изобразил крайнее изумление:
— Разве ваши продюсеры — полицейские?
— Нет.
— Вы полагаете, частные граждане могут преследовать подозреваемых без помощи сотрудников правоохранительных органов?
— С нами был один полицейский.
— Ах, бросьте, ваша передача — чистая погоня за сенсацией, наижелтейшая ерунда…
— А ведь мы раньше встречались, господин Хикори, — оборвала его Уэнди.
— Правда? — запнулся тот.
— Я, когда работала помощником продюсера шоу «Слушается в суде», пригласила вас в качестве эксперта по делу об убийстве Роберта Блейка.
Флэр встал лицом к зрителям и отвесил глубокий поклон:
— Дамы и господа, нам удалось установить: я — продажная девка, которая пойдет на все ради пары минут на экране. Туше. — В зале снова раздались редкие смешки. — К делу, мисс Тайнс. Вы хотите сказать, применение закона вплоть до сотрудничества с органами правопорядка происходило ради вашей журналистской чепухи?
— Возражение!
— Разрешаю вопрос.
— Но, ваша честь…
— Отклонено! Сядьте, господин Портной.
— Мы наладили связи с полицией и офисом окружного прокурора, поскольку для нас важно было не преступать закон.
— Понятно. То есть вы работали совместно с правоохранительными органами?
— Нет, не совсем так.
— Тогда как? Вы устраивали западни самостоятельно, не уведомляя органы и не прибегая к их помощи?
— Нет.
— Ладно, хорошо. Вы связались с полицией и офисом прокурора, перед тем как вечером семнадцатого января устроить ловушку моему клиенту?
— Да, мы связались с прокурором.
— Прекрасно, спасибо. Далее. Вы сказали, что велели продюсерам преследовать моего клиента, верно?
— Звучало иначе, — вставил Портной. — Она велела «идти за».
Флэр взглянул на него как на самую назойливую на свете муху:
— Хорошо, как скажете. Преследовать, идти за — тонкости обсудим в другой раз. Когда мой клиент убежал,
— К нему домой.
— Зачем?
— Я решила, что рано или поздно Дэн Мерсер там покажется.
— Там, у него дома, вы и ждали?
— Да.
— Находились при этом вне жилища?
Она заерзала — наступал ключевой момент, — посмотрела на сидевших в зале, потом — прямо в лицо Эду Грейсону, чей девятилетний сын был одной из первых жертв Мерсера, ощутила на себе тяжесть его взгляда и произнесла:
— Я увидела свет в окне.
— В окне дома Дэна Мерсера?
— Да.
— Необычайно, просто удивительно! Никогда, буквально ни разу в жизни не слышал, чтобы люди, уходя из дома, оставляли свет включенным.
— Возражение!
— Господин Хикори, — снова вздохнула судья.
Не сводя глаз с Уэнди, Флэр спросил:
— И как вы поступили, мисс Тайнс?
— Постучала в дверь.
— Мой клиент ответил?
— Нет.
— Ответил ли на стук хоть кто-нибудь?
— Нет.
— А затем?
Следующие слова Уэнди старательно произнесла как можно более ровным тоном:
— Мне как будто почудилось какое-то движение за окном.
— Как будто почудилось какое-то движение… — повторил Флэр. — Боже мой, а еще туманнее вы можете?
— Возражение!
— Снимаю вопрос. Что вы делали дальше?
— Я попробовала повернуть ручку — дверь оказалась незапертой, я ее открыла.
— Вот как? А зачем?
— Я испытывала беспокойство.
— По какому именно поводу?
— Известны случаи, когда разоблаченные педофилы причиняют себе вред.
— В самом деле? То есть вы переживали, что устроенная вами засада может привести к самоубийству моего клиента?
— Да, примерно так.
Адвокат приложил ладонь к сердцу:
— Я тронут.
— Ваша честь! — воскликнул Портной.
Флэр лишь отмахнулся и продолжил:
— То есть вы хотели спасти моего клиента?
— Учитывая упомянутую возможность, да. Я хотела остановить его.
— В эфире при описании людей, попавших к вам в ловушку, вы употребляли такие слова, как «извращенец», «больной», «чудовище» и «подонок», верно?
— Верно.
— Однако сегодня утверждаете, что хотели вломиться в дом моего клиента, а по сути, нарушить закон, дабы спасти его жизнь?
— Можно и так сказать.
— Потрясающее благородство. — Голос адвоката источал сарказм многодневной выдержки.
— Возражение!
— Никакого благородства, — добавила Уэнди. — На мой взгляд, лучше, если эти люди предстанут перед судом — точка в деле облегчит страдания семей. Самоубийство — слишком легкий выход.