Мадам
Шрифт:
Я сунула амилнитрит ему под нос, он резко напрягся.
– Что это? – он чуть не задохнулся.
– Не беспокойтесь, – попыталась я его успокоить. – Это безвредное возбуждающее, дышите глубже.
Но Лернера охватила паника.
– В глазах темно! – завопил он. – Отпустите меня!
– Это пройдет, – убеждала я.
Но это его не успокоило. Нам потребовалось десять минут, чтобы снять наручники и повязки. Когда мы закончили, то были уверены, что он успокоится.
Грубейшая ошибка! Он наклонился ко мне якобы затем, чтобы взять сигарету из коробки на низком столике. Я слишком
Этот дурак бросился на меня, схватил за волосы и начал избивать. Ударил по шее, потом в грудь, между ног. Capa закричала, попробовала было вмешаться, но он отправил ее на пол, ударив наручниками по затылку. Больше я ее не видела, да и некогда мне было о ней думать, ведь речь шла о спасении моей собственной шкуры.
Лернер жестоко избивал меня примерно четверть часа. Из моего носа текла кровь, губы распухли… я удивлялась, что еще жива. Любая другая женщина уже наверняка преставилась бы, но, к счастью, у меня крепкая голова (однажды в Голландии, когда я каталась на велосипеде вдоль канала, ехавший впереди автомобиль резко затормозил. Я вылетела из седла, ударилась о крышу машины и свалилась на землю. Поднявшись, я потрогала голову и с удивлением убедилась, что со мной все в порядке. На автомобильной же крыше красовалась вмятина от моего черепа).
Прошла, казалось, целая вечность, когда зазвонил телефон. Я сняла трубку.
– Держись, Ксавьера, – раздался голос Сары на другом конце провода. – Я приведу полицейских.
Ничего лучше она, конечно, не могла придумать! Привести полицию в бордель! Но, с другой стороны, она же не могла оставить меня в руках этого убийцы.
И тут Лернер заявил:
– Сейчас я тебя убью!
И с диким блеском в глазах занес над моей головой тяжелый стол…
И тут в дверь позвонили. Лернер уронил свое оружие и сразу же успокоился. Однако по-прежнему продолжал крепко держать меня за волосы и угрожать, одновременно пытаясь свободной рукой надеть брюки.
Я воспользовалась этим, вырвалась, подбежала к двери и открыла. Никогда я не была так счастлива видеть полицию!
– Что происходит? – спросили два молодых полисмена.
Как будто они ничего не видели: ни моих заплывших глаз, ни кровоточащего носа, ни распухших губ!
– О, ничего серьезного, – ответила я. – Небольшая семейная сцена. Мой друг немного выпил и понервничал.
Семейная сцена? Может быть… Да только плеть, наручники и все прочее валялись на самом видном месте на полу. Я попыталась наклониться, поднять их, но острая боль пронзила все тело, и мне пришлось отказаться от этой затеи. Capa поняла мое намерение и, собрав весь арсенал, засунула его в шкаф.
– Желаете подать жалобу в суд? – спросили полицейские.
Подавать жалобу? Но при моей-то работе это совершенно невозможно!
– Нет, благодарю вас, господа. Но если вы уберете этого человека, я буду вам признательна.
Когда полицейские вышли, я стала горько оплакивать свою судьбу. Волосы выпадали пригоршнями – я почти наполнила ими корзину для бумаг. Выбит зуб, нижняя часть живота вся в синяках…
До этого момента я сохраняла хладнокровие, но теперь почувствовала,
С таким же успехом я могла бы и остаться дома. Мы прождали полчаса, но никто так и не собирался заняться мной. Наконец, какой-то тип подошел и стал задавать кучу вопросов: фамилия, адрес, профессия, обращалась ли я уже в эту больницу и заплатила ли я за госпитализацию?
Только через час после этого допроса прибыл врач. Он стукнул меня по колену, по голове, по носу и бросил:
– Рентген.
Рентгенолог, невысокий испанец, попросил меня надеть бумажное, открытое спереди платье и лечь на стол. Пока я раздевалась, он взглянул на меня – и не поверил своим глазам.
– Боже! Что с вами случилось?
В конце концов, подумалось мне, лучше сказать правду. Я так нуждалась в небольшом сочувствии!
– О, небольшая особая сценка. Я очень люблю делать из людей «рабов», но этой ночью «раб» стал «господином».
Сочувствие? Я его получила. И сполна: кинув взгляд на испанца, я заметила его прекрасную эрекцию.
– Прежде чем начать, может, возьмете в рот? – произнес он льстиво.
Вот те на! В пять утра попасть на сексуально озабоченного рентгенолога после всего, что мне пришлось пережить…
– Одного животного мне уже хватило ночью. Займитесь своим делом.
– Если вы возьмете в рот, вам не придется платить за рентген. А это сто – сто пятьдесят долларов.
– Не стоит настаивать, – ответила я. – Сделайте рентген и пришлите мне счет.
Он был разочарован, но духом не упал.
– Ладно, – сказал он, – но вы оставите мне свою карточку?
13. СКАЗКИ ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ
– Я очаровательная графиня, четыре раза была замужем и живу в роскоши благодаря деньгам, оставленным мне тремя моими покойными мужьями. Впрочем, все трое умерли при таинственных обстоятельствах, – поясняла я сидевшему у меня в салоне мужчине. – Мой четвертый муж в агонии и, возможно, не продержится и ночи…
– Да, да, продолжайте, – торопил он меня пронзительным голосом. – Что же случилось с ними?
– Мой первый муж, бедняжка, утонул на моих глазах. Если можно так выразиться… гм… я немного придержала его голову под водой… Второй, упокой Господи его душу, умер в ужасных муках, когда в его комнате разгорелся пожар. Я никак не могла открыть дверь, чтобы он смог оттуда выйти.
– А третий? – спросил с нетерпением гость.
– Он упал с вершины горы в Швейцарии. Я стояла сзади и все видела…
Мой слушатель в восторге. Его костлявая рука, дрожа, направляется к брючному карману, он начинает мастурбировать.
Христиан Андерсен, так он себя называет, выходец из одной из самых богатых семей Америки. Из всех «чудиков», которых я знала, он единственный, кто потратил целое состояние на удовлетворение своих маний.
«Чудики» – это «чокнутые», которые предпочитают подвергаться гораздо более тонким и изощренным унижениям, чем просто мазохисты. Ради этого они готовы заплатить любую сумму. Чем больше у них просят денег, тем они счастливее.