Мадам

Холландер Ксавьера

«Христиан Андерсен» не интересуется сексом, он знать не хочет, что имеет дело с кол-герл. Он предпочитает верить в то, что вы – богатая женщина, жестокая и ловкая. Иными словами, он приходит в дом терпимости, чтобы услышать фантастические истории. Человек, обладающий богатым воображением, – как в моем случае, – может сколотить себе неплохой капитал, рассказывая по эпизоду из сказки и растягивая свою повесть на длительный срок.

– А четвертый муж? – настаивает «Андерсен». – Почему он в таком ужасном состоянии?

– Бедняжка, – говорю я. – Доктор думает,

что он съел отравленную икру. Он при смерти. Завтра я вам расскажу об этом подробнее.

Он счастлив заплатить мне небольшое состояние за этот получасовой рассказ и, назначив свидание на завтра, уходит.

Я всегда стараюсь найти сказки пооригинальнее, но если мне не хватает воображения, «Христиан Андерсен» соглашается в сотый раз выслушать свою любимую историю «Новое платье короля».

Я играю роль продавщицы у Диора, а «Андерсен» – госпожу Ришгарс, желающую обновить свой гардероб. В первый день мы выбираем ткань: бархат и атлас. Он платит мне сумму, во много раз превышающую таксу за обычный визит. Предполагается, что часть этих денег идет на оплату тканей.

Назавтра после обеда я отправляюсь за бархатом и атласом. Во время следующего визита он все время играет с кусочками ткани, а затем мы занимаемся выбором моделей.

– Не желаете ли отправить эти ткани в Париж, чтобы заказ был выполнен Карденом или Диором? Или лучше пригласить их сюда? – спрашиваю я. (Диор уже давно умер, но «Андерсен» об этом не знает).

– Пригласите Диора, – приказывает он.

– Такие люди просто так не переезжают с места на место. Диор потребует не менее семисот долларов за пересечение Атлантического океана.

– Это не имеет значения. Пусть приезжает, – повторяет он, доставая бумажник.

Когда на следующий день он приходит на встречу с Диором, я сообщаю ему печальную весть: самолет с великим мастером вынужден был приземлиться в Анкоридже.

– Он блокирован снежной бурей, и потому расходы увеличиваются.

Естественно, «Христиан Андерсен» покрывает все издержки.

В ожидании знаменитого Диора я предлагаю ему сделать уколы силикона, чтобы одежда лучше на нем лежала.

– Прекрасная идея! – восклицает «Андерсен». И платит за укол, хотя и ему понятно, что не за настоящий.

Наконец, одежда готова. Я помогаю ему надеть невидимые драгоценности и убеждаю, что он красив, как истинный король.

Он платит по счету, благодарит и уходит счастливый. В надежде прийти в следующий раз и услышать от меня новые истории.

Но иногда у меня не хватает воображения, и я вынуждена признаваться ему в этом.

– О, «Андерсен», у меня сегодня нет для вас ничего оригинального. Вы уверены, что не хотите заняться любовью?

Я искренне хотела бы, чтобы он извлек хоть какую-то пользу из денег, которыми он так щедро меня осыпает. Но ничего не поделаешь: он предпочитает сказки.

Однажды он попросил похитить его. Тем более что за это похищение предлагал такой выкуп, что просто невозможно было ему отказать.

Тогда я обратилась к водителю моих друзей, у которых был лимузин.

Мы договорились с «Андерсеном»

встретиться ровно в полдень возле станции метро на Четырнадцатой улице. Чтобы мы смогли его узнать, у него будет цветок в петлице и газета в руке.

Я знала, что он обожает страдания, поэтому заставила его ждать до половины третьего. Наконец, мы подъехали на лимузине, я открыла дверцу и втащила бедолагу «Христиана» на заднее сиденье, натянув ему на голову бумажный пакет.

Мы подкатили к отелю, где оставили его под наблюдением водителя. Он находился под стражей два дня. Без пищи. На третий день я его освободила. Он был настолько очарован, что кроме выкупа заплатил нам еще и солидные чаевые.

Синдром «чудика», так же как и садомазохиста, часто характеризуется использованием каких-либо предметов. Но, в отличие от других «чокнутых», «чудик» редко прибегает к инструментам пыток или к оружию. В большинстве случаев речь идет о вполне безобидных вещицах, таких как шелковый платок, сигаретный дым или кусочек резины, которым обвязывают половые органы.

Один из «чудиков» платит мне за то, что я продеваю ему затяжную петлю вокруг пениса и яичек и вожу его по комнате, как щенка. Я тяну за веревку, когда он ложится на постель или на пол. И если я хочу довести его до оргазма, то резко дергаю веревку – петля соскальзывает, и он кончает.

Другой, раздевшись, устраивается на стуле и просит меня сесть напротив, закурить сигарету и пускать дым ему в лицо. А он в это время играет со своим фаллосом.

Президент одной из крупных европейских автомобильных компаний, назову его м-р Рулибр, помешан на шелковых платках. Он – бывший клиент Мадлен. По фантастическим ценам она продавала ему кокаин, который он затем употреблял во время ночных сеансов.

М-р Рулибр, когда останавливался в отеле «Уолдорф Тауэрс», всегда приглашал двух кол-герл и приказывал им стоять неподвижно, пока сам танцевал вокруг, заворачивая девушек в платки от Гермеса. И обычно к концу ночи он требовал около двадцати или даже больше девушек. Случается, я не всегда могу столько найти, поэтому предпочитаю заранее подготовиться.

Он встречает нас, одетый в шелковую пижаму. Сам он никогда не обнажается, но мы должны раздеться, обуть тапочки из грубой шерсти, а затем сменить их на туфли на высоких каблуках.

Затем он кладет нам немного кокаина на грудь и на половые органы и слизывает его или нюхает. Он быстро обалдевает и начинает нести невесть что. Это очень утомительно для нас, так как надо стоять столбом в течение всего сеанса, кроме небольшой передышки, когда он разрешает нам минут пять полежать. К тому же от высоких каблуков сильно устают ноги.

После двухчасового представления он платит нам каждой по двести долларов, и мы уходим.

Рулибр не дает мне покоя всю ночь. Ему всегда не хватает девушек. К девяти часам утра, когда он окончательно дуреет от кокаина, у него появляется желание заняться со мной любовью. Я повинуюсь, а через двадцать минут он отправляется на деловую встречу. На следующую ночь все начинается сначала.